Одичавшие годы - Геза Мольнар
— Сегодня утром кто-то подсунул ее под дверь. Я знал, что мне следовало заявить об этом надзирателю, но я хотел прочесть ее…
— Врешь как собака! Но мы поймаем и твоих друзей.
— Господин начальник, во всей камере я один знал о газете. Это первый случай, и больше такого никогда не повторится. Я один виноват в этом.
— Четверо суток темного карцера!
Франци понял: это ему отомстил Горчик. Шепнул надзирателю — и все. Про других не сказал ни слова, хотел насолить только ему одному.
Появление газеты в камере было большим событием. Проносили газеты арестованные, которых посылали на работы. В камере Франци взял на себя обязанность прятать газеты, чтобы их не нашли. И вот Горчик выдал его.
В карцере стояли старые деревянные нары, на них было брошено дырявое одеяло. Под самым потолком крохотная электролампочка. Кормили не одинаково: один день арестованному давали только кусок хлеба и кружку воды, на другой день какую-то баланду. Свет в камере зажигали только на время еды, затем сразу же тушили. Оправляться нужно было в парашу.
Карцер не пугал Франци. Темная камера, и только. Хоть выспаться можно вволю. Четверо суток — это не так уж много. Представлю себе, что ослеп на четыре дня. Франци вспомнил, что, когда он был еще ребенком, у них на улице жил слепой. Слепой Мишка. Франци удивлялся тогда, что Мишка даже ночью ходил к колодцу за водой…
Темная одиночка — психологическое оружие тюремщиков. Франци это знал и решил противостоять испытанию изо всех сил.
Как только он вошел в камеру, свет моментально погас, и наступила кромешная тьма. На ощупь Франци нашел нары, осторожно сел. Такой темноты Франци еще никогда не встречал. Он поднес ладони рук к самому носу, а глаза все равно их не видели.
Вдруг он услышал бой часов, они висели в коридоре перед камерой. Пробило четверть часа. Франци обрадовался: по крайней мере он будет знать время.
Он сидел и ждал, когда пробьет следующую четверть. Но что же это такое? Прошло уже не менее получаса. А может, даже целый час. Видно, остановились часы. Только этого и не хватало…
Ладно, не нужно думать о времени, нужно думать о чем-нибудь другом. О Мари, например. Мари Юхас. До чего же она красива! Глаза глубокие, рот крупный, волосы черные, тяжелые. Как странно, что она связала свою жизнь с этим Тиби Грюном. Он такой маленький, щуплый. А вот взял и увез ее. Что-то она сейчас делает, Мари? И вспоминает ли его, Франци? Нет, наверно. А как там сейчас отец и брат? Не думает ли старик снова жениться?..
Пишти Хамош. Хорошо, что есть такие твердые люди, как он. Для него партия и ее интересы — самое главное.
А фашисты, видать, застряли на Дону. Зимой их от Москвы отогнали. Этот негодяй Горчик говорит, что они якобы снова наступают на Москву. Врет. Красная Армия нанесла им хороший удар. Какая же огромная эта Россия! Посмотришь на карту — и диву даешься. Сколько земли за Уралом — ни конца ни края! Так что войне еще не скоро конец будет.
Интересно, когда англичане высадятся в Европе и докуда они дойдут? Может, дойдут до Балкан? Что тогда будет в этих странах? В Англии Коммунистическая партия на легальном положении, хочешь — пой «Интернационал» во все горло, хоть на улице.
Который сейчас час? Наверное, полдень. Как-то теряешь себя в этой темноте. Вот-вот, наверное, принесут еду. Интересно, сегодня «сухой» день или дадут баланду?
Неожиданно часы ожили и пробили четверть часа. Неужели прошло всего только четверть часа? Не может быть!
Франци лег на нары. Странно: закроешь глаза или откроешь — одно и то же.
Тихонько, словно про себя, он начал напевать «Интернационал». Песня бодрила. Он начал по очереди петь все революционные песни, какие только знал. Потом пел, что приходило на ум.
Часы снова пробили четверть.
Значит, время все же не стоит на место, а идет своим чередом. Вскоре Франци вообще потерял чувство времени. Немного задремал, а когда проснулся, то не знал, день сейчас или ночь.
В этот момент загорелся свет, до боли ослепив глаза. Принесли миску баланды: ага, значит, полдень.
После обеда Франци начал вспоминать, как он работал вместе с дядюшкой Криштофом. Потом вспомнил, как два года назад на международной выставке в Будапеште впервые открылся советский павильон. Все устремились к нему, чтобы посмотреть своими глазами, как живут люди в Советском Союзе, а рядом был почти пустой немецкий павильон, туда мало кто заходил.
А в прошлом году, в августе, какая интересная встреча молодежи состоялась в Геде! Со всей Венгрии из городов и сел съехались парни и девушки. Весь берег Дуная так и кишел молодежью. Немало, конечно, было в толпе и шпиков. Парни и девчата сами себе готовили обед, жили в палатках, разговоры и песни не умолкали весь день. Светило солнце, вода в Дунае была такой теплой. Все мечтали о том времени, когда не только этот берег, но и вся страна будет принадлежать людям труда. К вечеру пошли слухи о том, что жандармы перерезали дороги и у Дунакеси проверяют документы. Те, у кого документов не было, переплывали на другой берег Дуная, связав одежду в узелок и пристроив его себе на голову. Франци и его друзья сначала доплыли до острова, там немного отдохнули — и дальше, на тот берег, к Сентендре. Там сели на электричку и поехали. А билеты купить не успели. Проводник всех арестовал. Штраф платить было нечем, тогда их ссадили на ближайшей станции. Не дожидаясь, пока на них обратит внимание жандармерия, ребята пошли в поле, нашли там большую яму, выспались в ней, а утром на попутных машинах добрались до Обуды.
Потом в голове Франци начали мелькать какие-то бессвязные обрывки мыслей, воспоминаний.
Когда принесли ужин, у Франци было такое ощущение, что он провел в этом карцере несколько суток.
Ночью он спал, а проснувшись, с тоской подумал о том, что предстоит просидеть в этой темной дыре еще семьдесят два часа. А тут еще никакого завтрака сегодня не будет, в обед дадут кусок хлеба да кружку воды.
И нужно же было ему ввязаться в эту драку с Горчиком! Все-таки он поступил опрометчиво. Зато этот мерзавец получил свое сполна.
Затем Франци стал вспоминать содержание прочитанных книг, но вскоре ему это надоело. Почему человек всегда должен о чем-нибудь думать? Почему всегда нужно чем-нибудь себя занимать?
