Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— А ты его знал?
— Малек знал. Провожал его пару недель назад, как тебя, в путь. А вон как пошло. Путь последний вышел.
«Как мало жить-то осталось», — бледнея, подумал я про себя и добавил:
— Я-то больше продержусь. Я — фартовый!
Он похлопал меня по плечу и показал на дверь:
— В добрый путь. Даст Бог, свидимся.
Через полчаса, которые пролетели в переживаниях и раздумьях о том, что я настраивался хотя бы на недельное пребывание в тылу, мы прикатили к пещерам, пронизывающим гору насквозь. Это были огромные подземные ходы, выдолбленные в меловых и солевых пластах за десятки лет. Мы долго шли по ним, и на момент выхода из них с другой стороны горы, я уже устал и запыхался. После пещер был еще один длительный переход, в котором я почувствовал себя большим верблюдом, пересекающим пески пустыни с тонной патронов на плечах. Добравшись до Иванграда, наш проводник, добрый улыбчивый паренек, собрал нас вокруг себя и проинструктировал о поведении в красной зоне.
— Стараемся не говорить совсем. Ночью тут, учитывая, что Иванград — это просто тупо одна улица с домами слева и справа, слышимость на много километров во все стороны. Вот там, — он показал направо от первых домов, — в Опытном сидят снайпера и корректировщики. Мы у них как на ладони. Поэтому, — продолжал он вещать спокойным голосом херувима, — идем очень тихо и неукоснительно выполняем мои команды.
Не успели мы войти в Иванград и, прячась за домами слева, продвинуться вперед, как по нам стали накидывать ВОГами. Я не понимал, где сидят хохлы и откуда они ведут огонь. Впервые оказавшись под огнем в этой кромешной темноте, под моросящим дождем, я видел их повсюду. «Вон-вон, калитка приоткрылась! Сейчас нас оттуда скосят как траву. Тут и останется твой сын, мамуля, в этой забытой Богом деревне, на краю вселенной», — думал я и ощущал, как адреналин заставляет колотиться сердце, превращая его в отбойный молоток. Адреналин, чувство настоящей опасности, сопряженной со страхом потерять жизнь, и кромешная темнота отбросили мой цивилизованный мозг на много сотен тысячелетий назад, когда мои далекие предки жались ночью у тлеющего костра, боясь выйти из пещеры и попасть в зубы хищников или быть убитыми врагами.
— Слушаем сюда, — наш сопровод подал нам команду.
Мы замерли и присели.
— Смотрите, сейчас бегом проскакиваем этот участок. Первый пошел!
— А они где? — успел спросить я его, когда он отправлял меня перебегать улицу.
— Далеко. Беги вон туда. Там вас встретят, — сказал он мне и хлопнул по плечу. Я стартанул и проскочил опасный участок. В конце, когда меня уже завели в какой-то подвал, я даже не мог поверить, что все позади.
На позиции меня быстро, как на эстафете, передали двум кашникам. Не успел я отдышаться, как один из них, с позывным Болгар, дал команду бежать дальше. Я чувствовал себя уставшим и растерянным, не понимая, где я нахожусь, и абсолютно не ориентируясь, в какую сторону мы передвигаемся. Болгар, помимо своего автомата, нес в руках коробку печенья, которую ему дали, а его напарник — упаковку воды. А я по-прежнему тащил на себе около пятидесяти килограммов железа. Периодически хохлы запускали в небо люстры, и нам приходилось замирать, как в игре «Море волнуется раз». По нам шли автоматные прострелы, когда мы пробегали открытые участки, и прилетали ВОГи. «Квест какой-то!» — вспомнил я, как участвовал подростком в похожих мероприятиях. Оказалось, что война — это не штурм домов и окопов, а непрерывный марафон наперегонки со смертью. Чтобы вступить в бой с противником, нужно было преодолеть кучу препятствий и умудриться остаться в живых.
На очередной позиции очередной старший группы, лица которого я не разглядел, потыкал пальцем в свою книжку-планшет и объяснил Болгару, куда нам нужно выдвигаться.
— Смотри, — показывал он пальцем с обгрызенным ногтем, — вот тут овраг, он полностью простреливается из РПГ и снайперами. Его нужно проскакивать на максимально космической скорости. Это такая лотерея у нас. Потому что там эрпэгэшник — Робин Гуд. Очень четко кладет, сука.
— Хорошо.
Мы быстро выбежали из подвала и помчались по едва заметной тропинке, как участники знаменитого триатлона «Айрон Мэн», чтобы преодолеть очередной отрезок пути. На карте дорога и овраг не казались мне такими уж сложными препятствиями, но дождь размыл дорогу и превратил ее в склизкую, размоченную жижу, на которой я боялся поскользнуться. «Я сейчас умру от недостатка воздуха!» — думал я, подбегая к оврагу. «Я бегу третьим, а это значит, что первый может легко проскочить, и его не спалят, — очень быстро думал я, — второго уже точно заметят и начнут по нему стрелять. А по мне, уставшему и перегруженному амуницией, стрелять будут прицельно». От этих мыслей внутри меня, как у терминатора, включился дополнительный источник питания, и я рванул вперед, чтобы вырваться на вторую позицию в нашем соревновании. Прилипнув вплотную ко второму бойцу, почти кубарем я скатился на дно оврага и стал, цепляясь скрюченными пальцами за глину, карабкаться наверх. РДэшка, полная патронов, тянула меня назад, но мой мозг уже выключил сознание и вошел в режим автопилота. Несмотря на это, мои ноги скользили по этому месиву, не давая выбраться из оврага.
— Брат! Дай руку! — стал сипеть я, но спина моего сопровождающего очень быстро исчезала во тьме. В момент смертельной опасности все силы организма, о наличии которых я даже не подозревал, собрались в один большой внутренний комок и сделали из меня шаровую молнию. Быстро и безостановочно, как лягушка в кувшине с молоком из всем знакомой притчи, я стал перебирать ногами и руками и выкарабкался наверх. Едва перекинув половину туловища за пределы оврага, я пружиной выскочил наружу и побежал. В этот момент загорелась очередная люстра, но я не стал замирать и останавливаться. Пока бежал, я представлял, как выгляжу с их позиций. Пулеметчик, который бежит быстрее Форреста Гампа, как мотолыга выбрасывая комья грязи из-под ботинок. Когда я залез в очередной подвал, Болгар уже получал новые инструкции от командира группы. Говорил он явно по-русски, но половина терминов мне была незнакома: «Вот тут прикидываетесь ветошью, снижаете силуэт, перетекаете между этими хатами. У поворота отправляете карандаша на позицию Токио. Пробегаете еще метров сто, шкеритесь за этим сараем и ныкаетесь в подвал. Там вас встретят. Ферштейн?»
— Ясность полная! — ответил Болгар и, повернувшись ко мне, скомандовал: — Двинули дальше.
Мы поднялись наверх, резко пробежали метров пятьдесят и
