Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— А ты чего за нами бежишь, карандаш? Тебе же в другую сторону, — он махнул рукой в неопределенном направлении.
— Понял… — ответил я, ничего не понимая. — А?.. — попытался спросить я, но его спина уже растворилась в темноте.
Я развернулся и побежал в сторону от них, перепрыгивая через битый кирпич и доски, которыми обильно была устлана земля. В мгновение ока я превратился в ребенка, потерявшего во тьме твердую руку родителя, пришедшего из одной пустоты и бегущего по направлению к другой, еще более пугающей, бездне. Разрушенные темные дома с пустыми окнами сменялись простреливаемыми открытками огородов. Два раза в темноте я натыкался на заборы и один раз, споткнувшись о поваленный столб, упал на кучу щебня.
— Краснодар! Краснодар! — поднявшись, стал кричать я в ночь, очень переживая, что меня примут за хохла и пристрелят.
Внезапно я натолкнулся на тело мертвого человека, который лежал в лунке от минометного прилета со скрюченными пальцами, вытянув согнутые руки вверх. Я оторопел и лег рядом в кусты. Выставив ножки пулемета и сняв его с предохранителя, я направил его в сторону пустого поля и стал ждать.
«Что же мне теперь делать? — испуганно думал я. — Это же не война, а какой-то пипец! Я один, непонятно где, и нет совсем ясности — где свои, а где чужие? А вдруг они уже подумали, что я в плен попал или сдался? Или вообще считают, что я погиб? — мысли деревенской каруселью вертелись в голове, сменяя одна другую. — Что же это? Вот так и закончится моя война? Глупость какая! А вдруг хохлы полезут? Что мне делать-то?»
Украинцы стали запускать в небо одну за другой люстры, которые подсвечивали пространство. И всякий раз, когда в небе раскрывалось ночное солнце, я в двух метрах от себя видел бледное, застывшее лицо человека с полуоткрытым ртом. Глаза его уже успели ввалиться внутрь, но не были закрыты. «Кто же ты такой? И где твой дом? — вглядывался я в его лицо, не в силах перестать смотреть. — Неужели и я буду так же лежать тут? Если меня найдут украинцы и убьют? Главное, чтобы в плен не попасть! Живым не сдамся», — твердо решил я и достал тактический нож, который мне подарил друг Леха, когда узнал, что я ухожу в «Вагнер». «Если что, по максимуму отстреляюсь и, когда закончатся патроны, воткну его себе в шею! — приставил я острие к впадине под кадыком. — Эх, гранат нет, чтобы подорваться…»
Вдруг в двадцати метрах от меня я услышал шорох и увидел, как из-за дома появился солдат и осторожно стал продвигаться мимо меня в ту сторону, куда я бежал. «Бля! ДРГ! — стараясь не дышать, вспотел я и прицелился в него. — Может, наш?» — мелькнула успокаивающая мысль и потухла вместе с люстрой, которая упала где-то далеко в Опытном.
— Краснодар? — почти шепотом спросил я, отвернувшись чуть-чуть в сторону.
— Луганск! — тоже шепотом ответил он, остановившись от неожиданности. — А ты где?
— Я тут, — продолжая целиться в него, ответил я.
— Ааа, вижу! — уже чуть громче сказал он, подбежал ближе и залег со мной рядом. — Пулеметчика не видел? Потерялся где-то. Гонг уже там всех обещает четвертовать.
— Так это я!
— Ну нахер?! Я Хенкель. А у тебя какой позывной?
— Миор.
— Вот и зашибись! — обрадовался он и, повернувшись, позвал в пустоту. — Шика, я его нашел. Тут он.
К нам подбежал второй боец, помог нам подняться.
— Давай свою РДэшку! — радостно сказал он и стал стаскивать ее с меня. — А ты чего тут жопой к хохлам лежишь? Они же вон там, сзади.
— Гонг — Хенкелю? Мы нашли его. Пулеметчика этого. Живой-здоровый. Уже позицию себе тут оборудовал, прикрывает нам фланг, — подмигивая мне, передал он в рацию.
— Передай Болгару, что завтра он у меня будет окопы одиночные рыть под гнездо пулеметное с этим пулеметчиком, — пригрозил Гонг. — Распиздяи!
Хенкель отключил рацию, и мы пошли на позицию. Я вновь почувствовал руку родителей и смело зашагал за ними мимо мертвого.
— А это наш?
— Да не. Видишь, без ботинок, значит, хохол. Они обычно перед смертью зачем-то разуваются, — засмеялся он, и от этого смеха сразу забылись все те четыре часа ужаса, которые я пережил за свои первые сутки на передке.
15. Абрек. 1.2. Гонки на выживание
Не успел я в очередной раз вернуться на «Веселую долину», как нашему медику по рации поступила информация, что наш боец тяжелый триста. Несколько осколков залетели сбоку под бронежилет и пробили ему легкое.
— Да, да. Пневмоторакс, — кричал кто-то в рацию. — Я сделал, что мог, но пока его вынесут, пока туда-сюда, хрю-му… Боюсь, он не дотянет.
— Кто это? — спросил я.
— Серафим.
Я хорошо знал этого бойца еще с «Деревянного леса» и, несмотря на свое нежелание включаться эмоционально в чужую жизнь, мне чисто по-человечески было жаль его. «Выносить они его будут часа четыре, не меньше. Столько он вряд ли протянет. Что делать?» — размышлял я.
Мозг человека всегда находится на стреме. Когда мы попадаем в незнакомую и стрессовую ситуацию, под воздействием адреналина он, как джокера из рукава, внезапно достает необходимое воспоминание и проецирует его на экран сознания. «Мне же кто-то из второго взвода говорил, что они знают тайную дорогу до пещеры…» — вдруг вспомнил я. Чтобы проверить трассер это или реальная информация, я быстро опросил несколько человек и вышел на того, кто вроде бы знал дорогу. Следуя его указаниям, мы подъехали ровно к тому месту, где я поворачивал на «сиськи», и тут выяснилось, что ему кто-то рассказывал, что это якобы я знаю дорогу до пещер.
— Ясно… — посмотрел я на него глазами коровы, которую привели на бойню. — Будешь вылазить или со мной поедешь?
— Куда? — сразу не понял он.
— К пещерам, где эвакуация.
— Там нет дороги, и все заминировано, — испуганно затроил он.
— Вот сейчас и проверим. Так ты со мной или пешком прогуляешься? — я увидел миллисекундную борьбу, которая едва заметными движениями лицевых мышц отразилась на его физиономии.
— Я лучше пойду.
— Без базара. Спасибо, что «показал дорогу».
Он вылез из Хантера, а я, словно Натаниэль Бампо по прозвищу «Пионер» из книжки Фенимора Купера, въехал на неизведанную территорию полную краснокожих и кровожадных индейцев и стал прокладывать дорогу с внутренней стороны горной гряды, которая возвышалась здесь,
