Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
Всю дорогу я был вынужден ехать, держа машину под углом пятнадцать-двадцать градусов, постоянно подруливая в те моменты, когда она норовила скатиться на предположительно заминированную дорогу. Через какое-то время я приноровился и уже легко ловил правильный угол, чувствуя себя старым капитаном, бороздящим моря и океаны.
«Ах ты, сучка… А я вот так. Ага! — стал я вслух разговаривать с машиной, которая периодически не хотела слушаться руля. — Ты вот так, значит? А я — вот так!» — преодолевал я очередную попытку уазика уйти из-под контроля. «Еще эти ветки-метки тут лезут. Когда же уже конец-то?»
Я знал, что рано или поздно найду вход в пещеру, где наши сделали временный госпиталь. Внезапно с правой стороны открылся белый меловой откос около пятнадцати метров в высоту, в центре которого была видна грандиозная дыра. Припарковав машину у входа, я вышел на связь с командиром этой точки.
— Краснодар — Абреку?
— На связи.
— Выходим, выносим и грузим трехсотых. Я на машине тут.
В рации повисла пауза. Видимо, он не мог сообразить, что именно я от него хочу.
— А ты где?
— Возле въезда в пещеры. Приехал вот.
— Ты что, придурок? Там же заминировано все!
— Ну не взорвался же. Давайте быстрее грузите, пока по мне стрелять из минометов не начали.
— Внутрь заезжай! Тут три машины поместится.
Мне загрузили тяжелого и легких трехсотых. Я посмотрел на них, они на меня.
— А теперь делаем вот так… Повторяйте за мной, — они удивленно замерли, не понимая, что нужно делать. — Господи! Спаси и сохрани рабов твоих! Аминь! — перекрестился, я.
— А ты что, не мусульманин?
— Я армянин. А армяне — это самый первый народ, который еще в 301 году от Рождества Христова принял христианство как государственную религию.
Они, вслед за мной, осенили себя крестным знамением, и мы поехали. Ехать назад я старался точь-в-точь по своим следам, но несмотря на это, наехал на лепесток и пробил колесо. Пару раз метрах в двадцати от нас падали мины, и где-то совсем близко жужжали осколки. Выехав на асфальт, я дал газу, насколько это было возможно, и на поврежденных колесах приехал в долину.
Так я и стал ездить туда-обратно по несколько раз в день, заменяя своим Хантером несколько групп эвакуации и тем самым сохраняя им жизнь. К пещерам вез БК, а оттуда забирал трехсотых и двухсотых. Практически постоянно я нарывался на осколки и лепестки, которые разбрасывал противник по пути следования, из-за чего очень страдала резина. Чувствовал я себя как автогонщик, который проехав смертельный круг, останавливался на пит-стопе, и бригада механиков быстро меняла ему колеса. Но, к сожалению, таланты местных механиков этим и ограничивались.
Приехав рано утром на пещеру, я увидел, как ко мне выводят старенькую бабушку, которую эвакуировали из Иванграда.
— Может, ее лучше пешком? Со мной опаснее.
— Да она не дойдет. Ей под девяносто уже. Вон смотри по документам. Родилась в 1937 году.
Я залез в машину, пристегнул ее к переднему сидению, перекрестился и тронулся.
— Сынок, ты только сильно по кочкам не гони. Старенькая я уже.
— Постараюсь, бабуля, но не обещаю.
Всю дорогу я старался, как мог, везти ее очень бережно, но, когда мы выехали на асфальт, укропы стали наваливать по нам из миномета, и мне пришлось вилять по дороге и маневрировать. В тот раз меня спасла чуйка или молитвы бабули, которые она читала всю дорогу, беззвучно шевеля губами. Буквально за сто метров до ворот я четко и ясно понял, что сейчас они будут стрелять на опережение, и резко дал по тормозам. Хантер немного протянул и замер на месте. Именно в этот момент в пятнадцати метрах от капота взорвалась мина. Пыль окутала машину. Бабка стала молиться чуть разборчивее, а я дал по газам.
— Молись, бабка, сильнее! Глядишь, проживешь еще немного! — успел прокричать я и снес одну створку ворот, заскакивая во двор «дурки». — Жива? — спросил я ее, когда мы заехали в укрытие и остановились.
— Жива, только вспотела больно, — сморщила бабуля свое лицо и, смеясь, закудахтала: — Вот прокатил бабку на старости лет так прокатил. До смерти не забуду! — пошутила она и стала вытирать платочком слезы счастья. Народ здесь жил удивительный.
После этого удара по воротам машина стала глохнуть, и я не мог докопаться до причины неисправности. На следующий день из Клинового привезли пополнях, которых мне ночью нужно было везти на пещеры, чтобы дальше перекинуть их в Иванград, в штурма.
— Эй, мужики? — обратился я к ним. Меня зовут Абрек, от меня зависит, насколько быстро и безопасно вы окажетесь на следующей точке. Либо вам идти под минометными обстрелами пару часов, либо я довезу вас на машине по тайной тропе, — они молча слушали меня, не догоняя, что я от них хочу. — Автомеханики есть? — задал я прямой вопрос. — Очень нужно!
— Я. На воле работал в автомастерской, — вышел из строя среднего роста боец, — позывной Клест.
— Пошли со мной, — кивнул я ему головой, — починишь, останешься здесь автомехаником, — показал я ему на Хантер. — Не починишь — пойдешь со всеми дальше.
Через час он нашел меня и сказал, что машина готова. И это действительно оказалось так. Я вышел на Гонга, и он разрешил мне оставить Клеста при себе, потому что от моего Хантера зависела скорость получения БК, жизнь трехсотых и быстрая доставка важных трофеев в штаб и в нашу службу безопасности.
Я отвез БК и часть пополнях в пещеры и стал ждать трехсотых, которых тащили из Иванграда. Бои там шли жесткие, и потерь было много.
— Привет, Абрек… — поздоровался со мной боец, усаживаясь рядом со мной на переднее сидение. Лицо его было перемотано бинтами, поэтому трудно было понять, кто он и откуда меня знает. — Обида. Вспомнил?
— Ничего себе! Конечно. Рад тебя видеть.
— То в эту сторону двигались, а теперь обратно: Иванград — пещеры — «сиськи» — «Веселая долина».
— Везде ты успел повоевать, — захотелось мне поддержать его. Сам я еще не получал ранения, но раненых перевез на своем Хантере десятки.
— Куда попало?
— В лицо осколочное. Но вроде не сильно. Тошнит только.
— Давно мы с тобой не виделись.
— Ну как сказать, давно… — на секунду задумался он. — Вас когда ПТУРом размотало, мы со своей группой на «сиськи» пришли. Мага с Немезидой мне рассказывали, как Брома затрехсотило и Овация испарился, — стал вспоминать Обида.
В Хантер на заднее сидение залезли еще два трехсотых, и я, троекратно перекрестившись, тронулся.
— И
