Одичавшие годы - Геза Мольнар
Другая жизнь… все другое… Работа у вязальной машины при ярком электрическом свете… Милые человеческие заботы и радости… А о Роби Радаи… И ее мечта о несбыточной любви… Ведь у нее закружилась голова от одной только мысли, что она может стать женой Роби Радаи. С какой покорностью она пошла с ним к его матери, чтобы быть представленной ей как невеста, как будущая жена ее сына. Она хорошо запомнила эту высокую худую женщину с водянисто-голубыми глазами, длинным тонким носом и упрямым ртом. А как безжалостно эта женщина дала понять им, что все их планы на будущее — это воздушные замки. «Я желаю своему сыну такую невесту, как вы, такую же красивую, умную и скромную… Но ведь вот в чем дело: на что вы будете жить?»
Ага, значит, дело в том, что ее отец — бывший поденщик, в тридцать лет ставший учеником каменщика, не может выделить ей приданого… «Ведь у вашего отца нет диплома мастера» — так сказала мать Роби. А она, Магда, ничего не смогла ей на это ответить — так растерялась. Надо было сказать этой женщине правду в глаза о том, что ее отец и без диплома мастера больше стоит, чем иной господин, что у него больше чести, совести, человечности, чем у некоторых господ, которые кичатся своей культурой и благовоспитанностью, что такие люди, как ее отец и мать, гнут спину с утра до вечера на таких вот господ. Пусть почитают за честь, если такая девушка войдет в их семью, войдет в их дом… Надо было высказать все это и хлопнуть дверью, а не так пассивно уйти со сцены.
Роби сейчас в Дьёре. Марио и Оси сидят себе, наверное, опять на террасе «Гранд-отеля» на острове Маргариты… А что сейчас делает Лаци?
Магда встала и подошла к окошку.
Тюремный двор заливали лучи заходящего солнца. Вдоль стены, шатаясь и спотыкаясь от усталости, плелась Эстер. Руками она держалась за ремни рюкзака, набитого кирпичами. Ноша была слишком тяжела, и ремни больно врезались в тело. На лице выражение полной отрешенности. На какой-то миг она остановилась, и в тот же миг раздался громкий пронзительный крик:
— Марш… бегом!
Эстер быстро пошла.
Не в силах наблюдать за этой картиной дальше, Магда отошла от окошка. Прислонившись головой к стене, она закрыла глаза.
Вскоре загремел засов двери, и в камеру вошла Эстер. Сделав несколько шагов, она медленно опустилась на бетонный пол. Магда присела рядом, погладила ее по волосам.
— Надо отдохнуть, — прошептала Эстер. — Вечером всех нас переведут в тюрьму, в Дунакеси. Надо передохнуть немного. Если я не смогу встать, меня прикончат…
На ужин дали жидкую баланду. Потом на девушек надели наручники. Магда поддерживала Эстер. Разговаривать было строго-настрого запрещено.
Их вели по мостовой мимо домиков, от которых пахло чем-то уютным. У ворот одного дома стояла влюбленная парочка. Когда колонна арестованных поравнялась с ними, они замолчали. Парень затянулся сигаретой, и маленький огонек выхватил из темноты рыжие усы и крупное лицо юноши. До Магды долетели его слова:
— Черт их знает, что это за сброд такой…
Заведя всех арестантов во двор управы, мужчин затолкали в большой сарай, а Эстер и Магду втолкнули в крошечную каморку. До самого утра их не беспокоили. И Магда и Эстер были так измучены, что долго не могли заснуть.
— Я не думаю, чтобы тебя долго стали держать. Хотя я вот сижу уже целый месяц… — заметила Эстер.
— Целый месяц! — воскликнула Магда. — Страшно сказать!
— Тебя взяли последней, следствие по делу Лукача идет к концу. Лукача, видимо, им так и не удалось схватить… Ты любишь математику, Магда?
— Нет. Мне она кажется скучной, — призналась Магда. — Ты уж извини меня.
— Ты где получила аттестат зрелости?
— У меня нет аттестата зрелости. Я закончила только восемь классов. Работаю в вязальной мастерской.
— Ах да, ты же говорила. — Эстер села на нарах. — Ужасно болят ноги, мо́чи нет.
— Давай я сделаю компресс, — предложила Магда, отрывая край от своей сорочки. Подойдя к окну, она намочила тряпку в миске с водой и положила ее на ноги Эстер.
— Как хорошо! Спасибо! — проговорила Эстер, натягивая на себя одеяло. — Знаешь, Магда, надо вот в такие моменты, как сейчас, в промежутки между пытками, полностью занять чем-то свой мозг. Конечно, не теорией государства и права. Если бы я была историком, то с удовольствием перебирала бы в памяти различные исторические события, вспоминала бы жизнь героев истории. А я математик. И мне нравится решать в уме различные математические задачи… Ты еще не спишь?
— Нет. Я слушаю тебя. Это интересно.
— По-настоящему я поняла, что такое математика, только в университете. Хотя с детства увлекалась наукой чисел. Отец мой работал в одной страховой компании, а искусство страхования — это своеобразная высшая математика. Отец создал мне все условия для учебы, я учила языки, увлекалась литературой, музыкой. С жадностью читала книги. Повзрослела — стала интересоваться геометрией. Потом получила аттестат зрелости, и тут встал вопрос: кем быть, по какому пути мне идти. Я не могла ответить на этот вопрос.
Дома у нас бывало много интересных людей — мама любила это, хотя отец всегда ей внушал, что нам при наших скромных возможностях поддерживать широкие знакомства явно не под силу. Бывал в нашем доме один математик. Как-то они с мамой посоветовали мне пойти в университет на лекцию профессора Липота Фейера. Наш знакомый считал его одним из самых выдающихся математиков мира.
Эстер села на нарах, спустив ноги на бетонный пол.
— Болят? — сочувственно спросила Магда.
— Вот так, на холодном полу, им лучше. — Эстер прислонилась спиной к стене и продолжала: — Мы отправились на лекцию вдвоем с этим знакомым. Аудитория до отказа была набита студентами. Кому не досталось места, стояли у стен. Тут были студенты с разных курсов и с разных факультетов. Были даже юристы и медики. Они сбежали со своих лекций, чтобы послушать профессора Фейера. Это был человек маленького роста, лысый, некрасивый. Он говорил о дифференциальных уравнениях, о которых я уже слышала в школе, но его объяснение показало мне, что это за наука такая — математика и для чего она существует.
Когда лекция кончилась и мы вышли из аудитории, мой спутник спросил:
— Ну как, понравилась лекция?
В ответ на это я заявила:
— Теперь я знаю, чем мне заниматься, — математикой. Я буду учиться у профессора Фейера.
В этот момент электричество неожиданно
