Одичавшие годы - Геза Мольнар
— Я провожу тебя, — предложил он.
— Не надо, лучше сообщите обо всем товарищам.
В тот же день, когда Яни Кором возвращался с работы домой, на пустыре его догнали какие-то люди, он и оглянуться не успел, как его избили до полусмерти. Он начал кричать, из соседних домов прибежали люди, но незнакомцев уже и след простыл.
В тот же день, когда Франци вернулся домой, у двери позвонил полицейский инспектор.
— Надевайте пальто, молодой человек. Мне приказано проводить вас в центральную полицию.
Франци надел плащ.
— Не знаете, в каком доме живут Ачи?
— Не знаю, господин инспектор.
— На меня не обижайтесь, не я все это заварил, — пробормотал инспектор, закуривая.
Это был пожилой человек с серым усталым лицом. И занимался он в маргитварошской полиции делами, связанными с кражами и драками в общественных местах. Ему осталось совсем немного до пенсии, и он предпочитал уголовные дела политическим. Его начальник полицейский судья Вадаш тоже отличался либерализмом и не раз предупреждал старого Такача, секретаря металлистов, о готовящейся облаве. Франци уже не раз приходилось беседовать с Вадашем по поводу нарушения каких-нибудь полицейских правил. Когда Франци доставили в полицейское управление, Вадаш сидел за шахматной доской — решал очередную шахматную задачу. Он взглянул на Франци.
— Что прикажете с вами делать! Я должен отправить вас в пересыльную тюрьму, — заявил он.
— Не делайте этого, пожалуйста, — оттуда трудно вырваться обратно, — попросил Франци.
— Трое суток ареста здесь, в полиции, достаточно будет? — почесав затылок, спросил Вадаш.
— Благодарю, — сказал Франци.
Трое суток прошли быстро. Франци помогал полицейским рубить дрова, выполняя за день две нормы.
Вадаш ненавидел начальника полиции Вари. Вадаш здесь родился и всю жизнь прожил в этом рабочем районе. Бывая по делам своей службы в доме профсоюзов, он слушал выступления ораторов на собраниях, смотрел самодеятельные спектакли и спрашивал самого себя: «А что преступного они делают?» Выступая, социал-демократические руководители, секретари профсоюзов делали полезные замечания и предложения, касающиеся интересов широких слоев населения. Вадаш лучше других знал хитроумные маневры и махинации «отцов города». Городские власти утвердили проект постройки дороги, ведущей к вилле бургомистра, в то время как в центре города стояла непролазная грязь. В последние годы он слышал разглагольствования нилашистов и уже давно почувствовал, что человечество находится на пороховой бочке, что война с каждым годом приближается. А Вадаш не так давно построил себе уютный домик и хотел в нем тихо и мирно дожить остаток лет.
В полиции маргитварошского района оказались помимо Франци Бордаша Магда Ач, Йоцо Надь и Ими Пинтер. Отсюда всех четверых увезли в тюрьму на улицу Зрини, а на рассвете перевезли в Алаг. Там они увидели Тони Фонтоша — дирижера самодеятельного хора. Тони сильно били, все лицо у него было в кровоподтеках и сильно распухло.
Магду вызвали к следователю, высокому человеку с серо-желтым от злоупотребления табаком лицом и тонкими насмешливыми губами.
— Хочешь посмотреть свое новое жилище? — спросил он.
— Прошу вас не называть меня на «ты», — резко ответила она.
— Заткнись-ка лучше! Ты не со своим миленком в городском парке! — услышала она в ответ.
Следователь пошел впереди, Магда — за ним. Спустились в подвал. «Наверное, сейчас начнут бить», — подумала Магда. Она уже подготовилась к этому.
Они остановились в конце длинного коридора, по обе стороны которого располагались обитые железом двери с «волчками». Следователь остановился у первой двери, вынул из кармана портсигар. Длинными костлявыми пальцами достал сигарету и закурил. Жадно затянулся и кивнул Магде:
— Загляни! Знакомься!
Магда заглянула в «волчок». Увидела узкую маленькую камеру с забранным решеткой оконцем почти под самым потолком. На полу камеры, поджав под себя ноги калачиком, сидела какая-то женщина. Магде захотелось получше рассмотреть женщину, она приблизилась к двери и задела ее. Услышав шум, женщина подняла голову и посмотрела на «волчок»…
У нее было разбитое, опухшее лицо, а глаза такие молодые… и в них застыл ужас. Кто эта женщина?
Следователь загремел засовом.
— Это жена Лукача, — сухо бросил он, раскрыв дверь. — Она тебе, конечно, знакома?
— Нет, я ее никогда не видела, — тихо ответила Магда.
— Скоро и ты у нас размякнешь. — Следователь закрыл камеру и проследовал дальше. Остановился перед дверью соседней камеры. Открыл ее. Там на сером бетонном полу вверх лицом лежал мужчина. Нар в камере не было. Босые ноги мужчины страшно распухли. Волосы на лбу слиплись от запекшейся крови. Он лежал без движения, лишь судорожно поднималась грудная клетка. Казалось, дышит умирающий, которому не хватает воздуха.
Так они прошли через весь коридор, заглядывая в каждую камеру. В глазах у Магды стояли слезы. Обессилев, она прислонилась к стене, сердце билось неровно, перед глазами пошли черные круги.
— Не могу больше, — простонала она. Следователь привел ее в чувство, несколько раз ударив ладонью по щекам.
Поднялись в комнату для допроса.
— Прошу вас, мамзель… — следователь грубо втолкнул девушку в комнату.
За письменным столом сидел розовощекий блондин.
— Додо! Что это за стиль! — весело закричал он. — Ты же знаешь, что у нас так не делают!.. Прошу вас, подойдите ближе, — обратился он к Магде. — К сожалению, не могу предложить вам сесть, это запрещает этика.
Магда сделала несколько шагов вперед. На стене, над головой блондина, висел арапник, на столе лежал кнут, под столом — резиновые дубинки. Он перехватил ее взгляд.
— Не обращайте на это внимания, — заметил он, вставляя в пишущую машинку чистый лист бумаги. — Ничего страшного, уверяю вас, — всего-навсего формальности, нужно вас допросить. У нас в руках уже имеются все доказательства.
И начал печатать общие данные о Магде.
— Когда вы встречались с Лукачем? — спросил блондин, уставившись на Магду своими голубыми глазами.
— Я не знаю никакого Лукача.
— В организации он известен под фамилией Секереша, по профессии инженер-инструменталист. Он выступал с докладом о Народном фронте в профсоюзе кожевенников. Среднего роста, черноволосый, носит очки. Вспомните.
Магда в самом деле не знала Лукача, но даже если бы и знала, то все равно отрицала бы это.
— Я вам ничего другого сказать не могу, я такого не знаю.
— Между прочим, в показаниях Хамоша сказано, что вы вместе ходили на нелегальные семинары.
Магда сразу же решила, что это ловушка, — Хамош не мог такого сказать.
— Можно посмотреть его показания?
— Уж не обвиняете ли вы нас во лжи? Когда вы в последний раз разговаривали с Лукачем?
В комнату вошел Додо.
— Ну как дела, Рекси? Малышка заговорила?
— Упрямится. А я-то еще думал, что с ней можно договориться по-хорошему.
— Ах так!..
С перекошенным от злобы лицом Додо подскочил к
