Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Кто? Грузины или наши?
— И те и другие… — затягиваясь, ответил Мулатцо. — Все орали. Очень сильно, — лицо его стало отстраненным, а взгляд застыл, как будто он внезапно переместился в то утро, в двухэтажку.
— Мулатцо! — крикнул я, и он посмотрел на меня, словно не понимая, где он находится. — Дальше, что было?
— Дальше… Дальше они попробовали зайти на второй этаж и нарвались на нас. Мы стали перестреливаться и гранаты им кидать. Пару человек завалили. Они тоже стали нам гранаты кидать, но ничего не получалось. Орали, чтобы мы сдавались, мол, сохранят жизнь… Но после того, что мы там слышали, хер мы поверили, — он посмотрел на меня. — В общем, я так по звукам понял, что они им всем головы отрезали, и пацаны там без голов лежат.
— Грузины, значит? В черной форме? — переспросил Тельник.
— Да… — кивнул Мулатцо и прикурил новую сигарету от бычка. — Они же выходили с вами на связь. Я слышал, как командир их говорил с кем-то по рации Минуса?
— Да, — кивнул Пикша. — Сказал, что все мертвы и предложил прислать еще группу, что бы ей тоже отрезали яйца.
— Ну они пару раз еще попытались, и мы отбились, но силы были на исходе. С вами вот на связь выходили, просили помочь и все думали, заберете вы нас или бросите подыхать, — посмотрел он на нас.
— Получилось же все, — улыбнулся я.
— А могло и нет! — скорчил зверское лицо Мулатцо. — Во-первых, страшно было, пиздец! Патронов почти нет. Гранат по одной штуке для себя оставили, — чуть быстрее заговорил он. — В тот день у меня чуйка была… Реально, волчья чуйка, что мы сегодня умрем. К вечеру, часиков в пять, у меня ноги сами по себе стали трястись от страха и истощения… Страх был невыносимый, животный, — опять завис он. — И тут слышу: «Мулатцо! Мулатцо!» Я подхожу к окну, зная, что меня там никто не подстрелит, а пацаны показывают на свое оружие, типа спрашивают: «У вас есть что-нибудь?» Я делаю руки крестом, что означает: «У нас нет ничего!» У меня реально было две гранаты и один рожок был неполный. У остальных тоже по одной гранате и по рожку неполному. А дальше вы все знаете…
— Да. Дальше знаем, — кивнул я. — Ладно, давайте, отдыхайте. Завтра назад пойдем забирать эту двухэтажку и двухсотых вытаскивать.
— А с ними что? — спросил меня Тельник.
— Пусть в себя придут недельку тут, и определи их в группу какую-то. А этих двоих, которые первыми прибежали, к Гонгу отправьте, пусть он сам с ними разбирается. Как решит, так и будет.
Я смотрел на Мулатцо — зека со строгого режима, откуда-то с Урала, который был прост и в тоже время мужественен, и думал: «А ведь именно такие и вытянут эту войну. Обычные суровые и неприхотливые мужики, способные воевать даже после фильма ужасов, который развернулся у них под ногами».
Опросив оставшихся троих бойцов, которые были с Мулатцо, мы не нашли никаких расхождений в их рассказах и поверили им. Было жалко пацанов, которые лежали где-то там в двухэтажке, и возникло сильное желание поймать одного-двух врагов в черной форме. Я был уверен, что каждому из нас пришла эта мысль в голову, пока мы слушали рассказ Мулатцо.
За кофе мы стали планировать завтрашнюю операцию по возвращению двушки и заговорили о специфике боев в городе.
— Давайте, завтра перед заходом в дом повторим тот же фокус, что сделали сегодня? — предложил я. — Теоретически уже понятно, с каких позиций и окон противник может контролить сектор.
— Там еще сбоку у нас трехэтажка… — напомнил Тельник, который уже знал там все позиции, как свои пять пальцев. — Ее нужно обработать. У них там и пулеметы, и снайпера. Это я вначале думал, что они из окон стреляют, — грустно ухмыльнулся он. — А оказалось, что только дебилы из окна работают, а умные просто выбивают один или пару кирпичей и из этой дырки наваливают. Там их взять, кроме как из РПГ, и нечем.
— Нужно внимательно эти дырочки в стенах поискать и по морковке туда засадить! — ухмыльнулся Флир.
— Вот, будь вы на месте хохлов, вы бы, где пулемет поставили? Чтобы он сектор побольше закрывал, — наклонился я над планшетом.
— Трешка и дома, которые торцом стоят за садиком, — ткнул пальцем в планшет Тельник. — Вот по этим домам и нужно наваливать из крупного калибра и гранатометов. И ПТУРистов попросить, чтобы точно закинули в трешку, как сегодня.
— Да, ПТУРы… Особенно маленький ПТУР «Метис», идеально для городских боев. Я прям влюбился в него! — восхищенно поцокал я языком. — Охрененная игрушка.
— Крупнокалиберка — ДШКа, «Утес» — тоже шикарные, — кивнул Флир. — Выйти нужно на пещеры, чтобы поддержали нас завтра, как сегодня.
— Я думаю, что в крайней двушке уже не будет никого, но нам не нужно останавливаться. Можно под шумок и ту, что за ней, а может, и эту трешку с торца штурмануть. Если штурмовать, то все сразу и со всех сторон, чтобы силы их растянуть, — посмотрел я на них. — И группы эвакуации предупредите, что в этой двушке должно быть четырнадцать наших двухсотых… Чтобы были готовы.
Под конец мы скоординировали действия групп, и я с удовольствием отметил, что мы превратились в слаженное подразделение, кардинально отличавшееся от тех разрозненных банд, которыми мы начинали штурмовать Опытное.
— А ты, Пикша, что расскажешь?
— Ну, эти втроем прибежали, мы сразу: «Стоять, автоматы на землю! Разгрузки на землю! Бронежилеты снимаем!» — посмотрел он на нас очень внимательно. — Ну хрен его знает? Просто они втроем живые, а остальные погибли. Нужно было опросить их перед тем, как сюда вести. Как это произошло? Я же не знаю, что и как.
— Что выяснили?
— Да особо ничего. Лэд поговорил, после него я. Тут вы на меня выходите. Я их и привел.
— А чего такой грустный, Пикша? — спросил его Тельник.
— Да… — он замялся, посмотрел на нас и уже не сдерживаясь, продолжил: — Я пока шел, столько передумал! Уверен был, что вы меня сразу под суд, что точку просрал и пацаны погибли… Пацаны, извините, я знаю, что не достоин быть командиром! Готов хоть сейчас первым идти на штурм!
— Ты, чего? — от неожиданности растерялся я. — Ты без единого выстрела туда группу завел! Пикша, приди в себя! Давай, не неси херню!
— Все нормально, братан! — подключился Тельник. — Успокойся! Давай там кофе-мофе, чай-май… Что хочешь?
— В общем, официально тебя
