К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук
Вспоминает Погорелов: «4.07, получаю доклад с пульта вахтенного КГДУ Юрия Ерастова: «Падает давление в первом контуре кормового реактора, подхвачена КР, запущен ВЦН…»
Доклад с пульта ГЭУ запомнился и другим. Услышал доклад и штурман командир БЧ-1 В.А. Шабанов: «…Момент аварии хорошо помню, в 4.15 4 июля в центральный пост поступил доклад Ерастова: «Правый реактор, кажется… (не литературно), давление ноль, уровень ноль». Весьма емко и лаконично…
Слышал доклад с пульта ГЭУ и командир БЧ-4 РТС Р.А. Лермонтов: «…В 4 часа 05 мин с пульта управление реакторами поступил доклад офицера-управленца Юрия Ерастова: «Сработала аварийная защита правого реактора», т. е. внезапно прекратилась управляемая цепная реакция в нем. Через 2 мин — 2-й доклад: падает давление и уровень в 1-м контуре правого реактора».
Ну, а что запомнилось самому докладчику — вахтенному КГДУ Юрию Васильевичу Ерастову? «Еще раз взглянул на самописец давления в первом контуре правого борта. И не поверил своим глазам: прибор показывал «0». Защита реактора после маневра всплытия-погружения еще была заблокирована, и сброс ее автоматически не произошел.
Несколько секунд лихорадочно соображал, потом дрожащим пальцем сбросил защиту нажатием на кнопку сброса аварийной защиты (а.з.) Запросил 6-й отсек о показаниях прибора в отсеке. По отсечному прибору давление в контуре еще сохранялось на уровне 93 кгс/см2. Дал команду отсечь ресиверные баллоны системы ВВД правого борта, доложил о сбросе защиты ГЭУ правого борта в центральный пост».
У читателей может возникнуть вопрос — да какая разница в том, какими словами был сделан доклад — ясно, что произошла авария реактора. Для чего сейчас ловить на слове людей, которые 45 лет назад слышали этот доклад, устраивать им «очную ставку». Я, конечно, не следователь, а исследователь. А вот если бы в 1961 году по факту аварии реактора и гибели людей было возбуждено уголовное дело и вопросы начали задавать следователи прокуратуры, то воспоминания очевидцев были бы совсем другие. Имеется пример по гибели подводной лодки «Комсомолец». Когда расследованием произошедшего занималась флотская комиссия, имеющая свой интерес, то оставшиеся в живых свидетели о своих действиях и действиях командования лодки рассказали с позиции, как должно было быть. Когда же расследованием занялась военная прокуратура, то свидетели быстренько поменяли свои показания и начали говорить, как было на самом деле.
В докладе об аварии заложено стратегическое направление борьбы с ней. Борьба с аварией — это комплекс мероприятий, который выполняется в определенной логической последовательности в соответствии с первоначальным докладом, по которому делается анализ произошедшего. Именно по анализу произошедшего с реактором 4 июля 1961 года в соответствии с первоначальным докладом было выбрано ложное стратегическое направление борьбы с аварией.
Но все свидетели как раз этого не хотят признать. Противоречивые свидетельства очевидцев, которые «как сейчас помнят», подтверждают, каким все-таки ненадежным хранителем информации является человеческая память. А с другой стороны, противоречивые показания как раз свидетельствуют о не очень умелых попытках скрыть правду о произошедшем.
Наименее достоверным является доклад, о котором свидетельствует Погорелов. Выражение «подхвачена КР» применимо при ложном срабатывании аварийной защиты. Когда срабатывает аварийная защита по причине, которая может быть легко устранима, так как не несет опасности для реактора, КГДУ останавливает опускание компенсирующей решетки вниз, т. е. «подхватывает» ее. Срабатывание аварийной защиты сопровождается звуковым сигналом, который слышен в центральном посту и приводит в трепет главный командный пост. В таких случаях управленец успокаивает обитателей ЦП: «Сработала аварийная защита по такому-то сигналу. Подхвачена КР». А дальше, после устранения причины срабатывания защиты, выводит реактор на исходную мощность. Не мог Ерастов сбросить аварийную защиту принудительно и доложить в ЦП, что «подхвачена КР».
Не соответствует действительности и утверждение Лермонтова.
Снижение давления в 1-м контуре — это сигнал аварийной защиты 2-го рода. По этому сигналу аварийная защита не срабатывает, снижается только мощность реактора. Не мог Ерастов употребить выражение «Сработала аварийная защита», в потом добавить, что падает давление. Ведь он именно из-за резкого падения давления произвел сброс защиты.
Вероятнее всего, самый достоверный доклад был по воспоминаниям Шабанова. В командных словах нет такого яркого выражения, чтобы с большой достоверностью передать эмоции управленца, у которого на пульте все «по нулям». Только меткое народное выражение могло точно охарактеризовать создавшуюся ситуацию, передать обреченность управленца и убедить главный командный пункт в том, что правый реактор, образно говоря, накрылся медным тазом.
Многие читатели, вспоминая развитие аварии на Чернобыльской АЭС, где была заблокирована защита реактора, могут увидеть злой умысел в том, что авария реактора на К-19 тоже начала развиваться при отключенной аварийной защите. Атомная подводная лодка по своей мобильности в корне отличается от монументального сооружения атомной электростанции. Она должна плавать в надводном и подводном положениях, для чего ей нужно погружаться и всплывать, иногда аварийно. А для этого ей нужен ход. А если при выполнении аварийного маневра из-за чьей-то ошибки произойдет ложное срабатывание аварийной защиты реактора и лодка потеряет ход? Это может поставить лодку и ее экипаж на грань гибели. Поэтому лучше загодя защититься от ложных срабатываний защиты, принимая во внимание, что оператор реактора находится в здравом уме и твердой памяти. Кроме того, нужно учесть то, что транспортные реакторы, установленные на подводных лодках, привести одномоментно в непотребное состояние невозможно.
Причина и развитие аварии абсолютно не связаны с отключением аварийной защиты реактора. Однако есть одно «но». В своих воспоминаниях Ю. Ерастов не совсем достоверно рассказал о том, что же произошло на пульте ГЭУ. И сделал это он не по забывчивости, а умышлено. В тот момент, когда он кинул взгляд на приборы, не один лишь прибор давления показывал «0». Нулевое показание было и на приборе «Расход ГЦН», то есть прибор показывал, что нет расхода теплоносителя по 1-му контуру. В отличие от сигнала «Снижения давления в 1-м контуре», что является аварийным сигналом 2-го рода, сигнал «Снижение расхода ГЦН» является сигналом 1-го рода, по которому срабатывает аварийная защита реактора. Не будь заблокированными аварийные сигналы, сработала бы аварийная защита по сигналу «Снижение расхода ГЦН» и Ю. Ерастов обратил бы внимание на то, что прибор «Расход ГЦН» тоже показывает «0». Сопоставление показаний этих двух приборов могло бы по-другому повлиять на оценку создавшейся ситуации. И кто знает, может быть хватило бы хладнокровия у инженеров-механиков разобраться в показаниях трех приборов и не доводить аварию до трагедии. Вот какое значение имеет достоверный, выверенный, четкий доклад оператора. То, что произошло
