К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

перезарядку активных зон поручили флоту. В действительности же оказалось, что флот не в состоянии самостоятельно выполнять перезарядку в отрыве от завода. В дальнейшем и по сей день все ремонтные работы с реакторной установкой проводит завод, а «операцию № 1» — так называется перезарядка активных зон — выполняет береговая техническая база перезарядки флотского ведомства.

Эта авария стала очень поучительной для операторов всех последующих поколений. Подача питания на станцию КР приобрела черты своеобразного ритуала. Да и конструкторы подсуетились. Пакетный переключатель подняли повыше, на освещенное место, окрасили его в красный цвет, прикрыли защитной металлической сеткой. Больше на флоте таких случаев не было. К сожалению, были другие случаи, связанные с неконтролируемым перемещением КР вверх.

Глава 3

АВАРИЯ

Как она начиналась?

Для каждого члена экипажа аварии начинаются по-разному. Почему-то командиров чаще всего они застают в койке, когда им выпадает благоприятная обстановка отдохнуть. Но даже, когда командир спит, служба идет. Одна треть экипажа бодрствует. Они неотлучно находятся у механизмов, всматриваются в приборы, вращают штурвалы, переключают рукоятки. Им запрещается отвлекаться, покидать свой пост, то есть место, где они выполняют свои функциональные обязанности. Другие, наоборот, должны передвигаться по отсеку, вслушиваться в гамму его звуков, вглядываться в его темные углы, внюхиваться в его атмосферу. Каждые полчаса в определенном порядке следуют доклады в ЦП о состоянии отсеков. В ЦП на связи с отсеками находится вахтенный инженер-механик.

Вот что вспоминает бывший командир электротехнического дивизиона Погорелов В.Е., в тот роковой час, 4 июля 1961 года, исполнявший обязанности вахтенного инженера-механика (Н. Черкашин. «Хиросима» всплывает в полдень», 1999 г.): «Я слушал «Лунную сонату» в рубке гидроакустиков. Играла моя жена. Магнитофонную пленку с записью своей игры она прислала из Киева перед походом. Вы улыбнетесь, но сейчас мне все чаще и чаще приходит в голову такая мысль: Киев, «Лунная соната», авария реактора, что-то вроде генеральной репетиции той ядерной катастрофы в Чернобыле, которая продолжается и поныне… Может, все дело в «Лунной сонате?» Для меня все это сплелось в какой-то дьявольский узел…

Я стою свою «механическую» вахту с четырех утра. Самое противное время: клонит в сон — хоть умри. И командир разрешил нам маленькие вольности: зарядиться музыкой у радистов. Те подлавливали на сеансах связи блюзы и танго из американских ночных дансингов. Благо они были неподалеку. Всего лишь семь минут я слушал «Лунную сонату»… В четыре ноль семь — тревожный доклад с пульта управления атомными реакторами…».

Не смею утверждать, что Погорелов все именно так и говорил Черкашину. Думаю, что Николай Андреевич произвел литературную обработку сказанного. Его стиль…

Тем не менее, поделюсь своими впечатлениями от прочитанного. Я не просто улыбнулся. Я от души рассмеялся, вспомнив подходящую шутку Жванецкого, касающуюся музыкальной темы. Не могу ее дословно передать, но смысл такой: «Консерватория, театр, аплодисменты, валюта, тюрьма, Сибирь. Консерватория, частные уроки, поездки за границу, валюта, шмотки, тюрьма, Сибирь. Консерватория, конкурсы, фестивали, валюта, тюрьма, Сибирь. Может, в консерватории нужно что-то изменить?» — вопрошает Михал Михалыч. Может, вместо «Лунной сонаты» нужно было слушать что-то более жизнеутверждающее?

Крепкие, видать, нервы были у командира. Ракетоносец мчится в подводном положении, огибая айсберги, командир отдыхает в своей каюте, а вахтенный инженер-механик в центральном посту наслаждается «Лунной сонатой». Прямо таки очарование…

Что же происходило на лодке в четыре часа утра 4 июля 1961 года? Об этом можно узнать из воспоминаний Ерастова: «… Заступил на вахту при нахождении корабля на перископной глубине. Прием-передача вахты прошла в обычном порядке. Главная энергетическая установка правого борта в режиме «ГТЗА на винт». Все параметры в норме. Доложил в центральный пост о принятии вахты. Через несколько минут корабль начал маневр погружения на глубину 200 метров. По окончании маневра и докладов об осмотре отсеков получил команду — принять нагрузку на ТГ правого борта. Приняв нагрузку, доложил об этом в центральный пост, доложил величину основных параметров ГЭУ…».

Теперь стало ясно. Лодка находилась на перископной глубине на сеансе связи. В то время на сеанс связи подвсплывали в составе одной смены. Это уже позже всплытие на связь производилось только по «Боевой тревоге». Не исключено, что такое решение на флотах было принято из-за того, что развелось много меломанов.

На перископной глубине скорость лодки не более 5 узлов. ГТЗА правого борта работал на винт, ГЭУ левого борта — в турбогенераторном режиме. Вся электрическая нагрузка была на ТГ левого борта. Так как всплытие под перископ, а затем погружение связаны с переходными режимами ГЭУ, то КГДУ, чтобы обезопасить себя и ЦП от нервной встряски, а реактор от ложного срабатывания аварийной защиты, сигналы аварийной зашиты отключают. Сделать это несложно — просто открыть крышки приборов самописцев. Сигнал на опускание решетки не пройдет. В 4.00 очередная смена прибыла на боевые посты. Несколько минут ушло на прием вахты. Потом доклады с отсеков о заступлении на вахту. После принятия докладов вахтенный инженер-механик докладывает вахтенному офицеру и с его разрешения дает команду «Очередной смене заступить».

После этого было погружение. Опять доклад об осмотре отсеков на заданной глубине. Потом ЦП дал команду на пульт о приеме нагрузки побортно. Как тут можно было умудриться еще и «Лунную сонату» послушать? Командирскую вахту в это время нес капитан 2 ранга Архипов Василий Александрович, прикомандированный от штаба флота как посредник на учение, а также как дублер командира. Вахтенным офицером был командир группы БЧ-2 Ильин Анатолий Семенович. В штурманской рубке находился командир БЧ-1 капитан-лейтенант Шабанов Валентин Анатольевич, в рубке радистов, как и положено при всплытии на связь, командир БЧ-4 старший лейтенант Лермонтов Роберт Алексеевич. Они первыми услышали доклад вахтенного КГДУ с пульта ГЭУ в центральный пост об аварии реактора.

О чем был доклад с пульта управления?

Информация об аварии начинается с доклада. Статья 20 «Руководства по борьбе за живучесть подводной лодки» (РБЖ ПЛ) обязывает: «Первый заметивший поступление воды, возникновение пожара, дым, аварийное состояние боезапаса, большое поступление пара, поступление взрывоопасных и токсичных газов и паров обязан объявить в отсеке аварийную тревогу и немедленно доложить о месте и характере аварии в центральный пост». Доклады в центральном посту принимает вахтенный инженер-механик. Так как доклад в штатной обстановке производится по громкоговорящей связи, то он слышен в центральном отсеке всем находящимся в нем.

Вспоминая о начале аварии ядерного реактора, все обитатели центрального поста начинают фразой: «Как сейчас помню…» Так что же им запомнилось? Как и положено, первый доклад с пульта ГЭУ принял вахтенный инженер-механик капитан-лейтенант Погорелов