К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук
На самом деле опрессовка КР произошла еще ночью, во время работы заводских специалистов. Подручными средствами они не смогли поднять КР. Понимая, что проворачивание механизмов будет производиться корабельными специалистами, что ликвидация аварии обойдется не в один миллион рублей, они пошли на умышленный обман, чтобы свалить всю вину на управленцев. Для этого повредив проводку, они отключили датчики положения КР, а на приборах пульта управления выставили нормальное положение КР. Разумеется, записи в журнале пульта управления они не сделали. Но об этом мы узнали, уже будучи в составе флота».
Следует отметить, что во всех воспоминаниях бывшего помощника командира К-19 Енина Владимира Николаевича четко просматривается попытки выявить вредителей из числа заводских специалистов, которые постоянно делали пакости экипажу, оставаясь при этом под защитой всемогущего ВПК. Поражает пассивность экипажа К-19, устранение личного состава от контроля над заводскими специалистами по выполнению ими элементарных требований по безопасной работе на лодке. Такое впечатление, что личный состав чувствовал себя гостями на корабле. Вот, например, случай с поломкой перископа.
Бригада рабочих работала с перископом. Подняла его вверх. А рядом с первой ракетной шахтой работали ракетчики. По необходимости подняли стартовый стол. Тогда на К-19 стрельба ракетами производилась из надводного положения. Ракета поднималась на стартовом столе до верхнего среза шахты, и с такого положения производился старт. В вертикальном положении ракета удерживалась специальными башмаками, которые откидывались в момент старта. Так вот, этот стартовый стол с раскинутыми башмаками потребовалось повернуть, что и было сделано рабочими. А рядом поднятый перископ, который тут же согнули. Повредили не только перископ, но и срезали на башмаках штекерные разъемы, к которым присоединяется ракета. Кто виноват? Помощник командира в этом инциденте вины дежурного не усматривает, это все рабочие со своей вечной спешкой. А может, действительно, вины дежурного по кораблю не было, так как командование лодки не предъявляло жестких требований к личному составу и дежурно-вахтенной службе по контролю работ, проводимыми заводскими специалистами. Судя по приведенному выше отрывку из воспоминаний Енина, складывается впечатление, что заводские рабочие делали на лодке все, что им заблагорассудится. В том числе, могли ковыряться без надзора в системах управления реактором. Такой вывод можно сделать из оправданий Енина.
После проведенного физпуска реакторов на лодке ответственность за их ядерную безопасность несет командир БЧ-5, осуществляя контроль по соблюдению требований этой безопасности офицерами дивизиона движения. Никто из заводских специалистов не может без разрешения командира дивизиона движения или пульта управления ГЭУ самостоятельно работать с системами управления реактором. Рассказывать о том, как под покровом ночи, без ведома командования БЧ-5, какие-то заводчане уродовали реактор — значит сознаться в том, что все беды, свалившиеся на К-19, являются результатом отсутствия элементарной организации на лодке. Правда, в своем неистовом стремлении оправдать экипаж Владимир Николаевич несколько переусердствовал. Было совсем не так, как он пытался нам представить.
Вспоминает об этой аварии и бывший управленец К-19 М. Красичков, как непосредственный свидетель событий, произошедших на пульте управления ГЭУ: «Посадка КР на нижние упоры на левом борту произошла по вине управленца Литвинова Анатолия. А было это так. Во время проворачивания систем и механизмов на пульте ГЭУ должна производиться функциональная проверка СУЗ. Руководил проверкой оператор № 1 Кузьмин Анатолий (маленький), так как у нас был еще оператор Кузьмин Анатолий (большой).
Я делал проверку СУЗ на правом борту, а Литвинова Кузьмин посадил на левый борт. Литвинов еще не имел допуска на самостоятельное управление, поэтому проверку он делал под руководством Кузьмина. Толя буквально за спиной у него стоял. Как тебе известно, проверку СУЗ начинают с подачи питания на системы АЗ, АР, КР и УСБЗ. Подача питания на двигатель КР осуществляется пакетным переключателем на три положения: «Отключено», «На станцию КР», «Аварийное опускание вниз». Сам пакетник расположен под бортовым щитком в темном месте. Причем на пакетниках положение «аварийное опускание вниз» по бортам расположено по-разному: если на левом борту клювик пакетника «смотрит» вниз, то на правом борту клювик «смотрит» вверх. Поэтому, когда я подавал питание на КР, то не надеялся на память, а опускался на колени (говоря по-флотски, становился «раком»), уточнял положение и лишь тогда подавал питание на станцию КР.
Почему я придавал столь большое внимание этой процедуре? Потому что при положении пакетника «аварийное опускание вниз», КР перемещается вниз непрерывно, и концевики при этом не работают. А при выведенной установке из действия, КР сидит на концевиках и до нижних упоров рукой подать. При подаче питания на станцию КР концевики работают, КР перемещается вверх шагами, а вниз — пока держишь включенным ключ управления КР. Кроме ключа управления, у КР имеются приборы, контролирующие положение КР: перемещение КР и силу тока на двигателе КР. Кажется, я тебя совсем запутал, но без этих пояснений не будет видно и масштаба аварии и виновника аварии.
По команде «Начать проверку СУЗ» я на правом борту, встав «раком», подал питание на станцию КР, посмотрел на приборы, а потом на все остальные системы и занялся проверкой системы АР.
А Толя Литвинов, полагаясь на свою память, протянул руку и, не глядя, повернул клювик пакетника в положение, как он считал, подачи питания на станцию КР. Посмотрел на прибор «Перемещение КР». Его стрелки стояли на месте, хотя его предупредили, что заводские КИПовцы после работы этот прибор отключили. Ток двигателя КР вниманием не удостоил и приступил к проверке системы АР.
В этом эпизоде допустили ошибки и Литвинов, и Кузьмин. Кузьмин не проконтролировал действия Литвинова по приборам. Два прибора сигнализировали о движении КР вниз. Это амперметр и прибор «Положение КР» Ошибка Литвинова в его излишней самоуверенности, а также поверхностный контроль по приборам. Я бы на месте Толи Кузьмина обязательно заставил его стать «раком» и правильно подать питание на КР.
Когда я закончил проверку системы АР, настала очередь проверять систему КР. Перед проверкой посмотрел на амперметр двигателя КР и заметил, что двигатель КР левого борта работает. Я немедленно дал команду снять питание с КР. И наступила мертвая тишина. И в это время входит на пульт ГЭУ командир БЧ-5 В.В. Панов. «Кузьмин, как дела?» — спрашивает Панов, «Все в порядке», — отвечает Кузьмин.
После ухода механика делали попытку снять КР с нижних упоров и с сожалением убедились, что КР основательно заклинило. Потом при перегрузке активной зоны реактора выяснилось, что листы КР деформировались и «закусили» все рабочие каналы. Поэтому пришлось тащить всю сборку целиком и загружать новую.
