Разве можно забыть Мерекюла? - Владимир Иванович Гринкевич

— Видишь, мы не туда идем!　

Потом до сознания Засосова дошли слова:　

— Саша, я вернусь к ребятам.　

Аверин повернул назад к погребу.　

Засосов упорно продолжал ползти на четвереньках. Саднили нестерпимой болью ободранные и обмороженные кисти рук и колени. Ниже колен он не чувствовал ног вовсе. Прополз так с полкилометра. Попытался встать. Страшная боль пронзила все его тело. Но он устоял на ногах и, не обращая внимания на нестерпимые муки, пошел. Так в середине ночи Засосов наткнулся на дозор наших войск. Он долго упрашивал командира части разрешить ему возглавить бойцов, посланных за оставшимися в погребе десантниками. Но командир и вызванный врач видели, что Засосов не в силах сделать и двух шагов. Раны на лице, переносице и брови требовали немедленной обработки, не говоря уже об обмороженных ногах.　

Александр Васильевич Засосов хорошо помнит, как на второй день в медсанбат пришел офицер, тот самый, который первым беседовал с ним.　

— Ну, морячок, жив?! А вчера глядеть на тебя страшно было. Ноги не сгибаются, руки опухли, пальцы граблями торчат… А твердил свое: «Дайте людей, до погреба доберусь!» Были мои разведчики в погребе… В ту ночь не успели — светать стало скоро, а этой ночью были. Все углы обшарили, фонарями светили. Никого не нашли: ни живых, ни мертвых… Только на плитняке прочитали слова, кровью написанные: «Нас не возьмешь. Мы из Кронштадта». Так что, может, и живы твои братки? Как думаешь?　

Засосов не смог ответить. Судьба оставшихся в погребе десантников неизвестна. Это предстоит еще выяснить.

ОТ МЕРЕКЮЛА ДО ЛААГНА[7]

Основную группу десанта вел майор Маслов. Раненный при высадке в ногу, Степан Петрович был образцом крепкой воли, собранности и динамизма. Он ни на секунду не выпускал из рук руководства операцией.　

Комбат принял под свое начало 3-ю и 4-ю роты, подразделения разведчиков, ПТР, связистов и медиков. Всего до трехсот человек.　

Неудача с радиостанциями и отсутствие возможности не только корректировать огонь корабельной артиллерии, но и держать необходимую связь с другими группами не　обескуражили Маслова. Именно он послал во вторую группу Малкова. Именно он по звуковой картине боя сумел определить, что офицеры других групп десанта придерживаются одного из заранее предусмотренных вариантов боя, когда каждой из групп приходилось решать задачу самостоятельно. Это был исключительный вариант, наиболее неблагоприятный для десантников, но комбат был уверен в своих людях и знал, что и в этих условиях они сделали все, чтобы с честью выполнить поставленную перед ними задачу.　

В Мерекюла горели дома и штабные автобусы фашистов. Западнее и юго-восточнее деревни шла ожесточенная перестрелка. Зарево пожаров тускло освещало места боев. Одна за другой взвивались осветительные ракеты, неестественно ярко высвечивая то один, то другой кусок побережья.　

Маслов великолепно понимал всю важность фактора времени. Медлить нельзя было ни секунды. Выслав вперед группу разведчиков, которыми командовал младший лейтенант Михаил Ермолаевич Давитая, комбат быстро повел своих бойцов из Мерекюла прямо на юг, по дороге на Пухково, уничтожая по пути мешавшие продвижению огневые точки противника.　

Вскоре разведчики сообщили, что впереди по дороге движется вражеская колонна. Оказалось, что от Пухково к Мерекюла пешим порядком следовала рота фашистов с обозом. О десанте они, видимо, еще ничего не знали, хотя звуки боя со стороны моря их явно озадачили.　

Десантники обошли гитлеровцев с флангов, и после короткой схватки в их руках оказались повозки с патронами и минами, пять минометов и четыре крупнокалиберных пулемета. Вражеская рота была уничтожена. На захваченные подводы аккуратно уложили раненых. Дорогу и обочину заминировали. Все было сделано четко и быстро. Вот почему вышедшая из атаки на вражескую артиллерийскую позицию часть роты Н. В. Кузьменко не смогла догнать основную группу. И. С. Викулов вспоминает: «Попадались на пути убитые немцы, а наших не было видно». Преследуемые фашистами, десантники оказались в болоте, поросшем мелким лесом. Здесь окруженная со всех Сторон группа приняла свой последний бой.　

«Не доходя до одного хутора, — продолжает И. С. Викулов, — мы свернули влево, по направлению к лесу, и тут заметили, что с хутора вышли немцы. Они стали преследовать нас. С правого фланга, метрах в семистах — восьмистах, также показалось несколько групп немцев. Не доходя до леса метров четыреста, командир наш сказал: «Вот, ребята, зайдем в лес и дадим бой фрицам». Я шел самым крайним на левом фланге. Фашисты были сзади меня, метрах в пятидесяти. Я обернулся и дал очередь из автомата по врагам. Но не успел отвести автомат, как ударила пуля в грудь и прошла навылет. Вторая пуля прострелила руку. Я упал без сознания. Наверняка наши посчитали меня убитым.　

Когда я очнулся, вечерело. Где-то гремела артиллерийская канонада. Сил у меня не было никаких. Потерял много крови. Через некоторое время услышал, что идут немцы. Я умышленно притворился мертвым. Когда они подошли ко мне, то остановились и стали что-то говорить. Видимо, на моем лице снежинки таяли, и они обратили на это внимание. Потом внезапный удар в ногу, и у меня нога непроизвольно согнулась. Немец крикнул, чтобы я поднялся, но, вероятно, понял, что я не поднимусь. Они схватили меня за руки и поволокли к хутору. В доме женщина-эстонка дала мне попить воды. Так я оказался в плену».　

Семидесятичетырехлетний житель деревни Пухково Вольдемар Куйва рассказывает: «Когда около 7 часов утра я вышел на двор, то со стороны моря слышна была большая стрельба и летели светящиеся пули. Дом Яксона горел. Это в пятистах метрах от нас. У меня в доме стояло двадцать немецких солдат. Они спали. Часовой находился на посту. Были у них пушки и пулеметы. Началась страшная паника. Фашисты бежали без сапог.　

Потом поодаль, метрах в двухстах — трехстах, прошла группа, человек тридцать — тридцать пять в белых халатах. Я слышал, как по-русски там говорили: «Скоро выйдем на дорогу». Метрах в восьмистах от дома группа приняла большой бой. Стрельба шла часа три-четыре. Все десантники погибли. Было убито много гитлеровцев. Одного раненого русского фашисты притащили в наш дом. Жена перевязала его и дала попить. Вскоре нас фашисты выгнали из деревни».　

Этим раненым был Иван Семенович Викулов.　

А группа Кузьменко продолжала бой. Десантники не погибли, как показалось Вольдемару Куйва. Григорий Васильевич Семенкин вспоминает: «Командир нашей роты старший лейтенант Кузьменко приказал занять оборону в небольшом лесочке, который находился поблизости. Место было болотистое, укрыться было очень трудно, так как болото было незамерзшее.　

Немцы нас окружили со всех сторон… Особенно