Разве можно забыть Мерекюла? - Владимир Иванович Гринкевич

Казалось, все обошлось. Но вышло по-другому. Старик с первой охапкой сена медленно вышел из сарая. Потом вдруг прыгнул в сани и во весь опор погнал лошадь к хутору. Это показалось подозрительным. Малков сказал Чекмезову: «Что бы ни случилось — себя не обнаруживайте!» — и, прихватив с собой краснофлотца Григория Ворону и одного из саперов, петляя, побежал за санями к хутору.　

Бегущих заметили гитлеровцы. Стали что-то кричать. Человек двадцать из них бросились вслед за Малковым. Но до хутора они не добежали. Из дома, куда успели заскочить десантники, раздались автоматные очереди. Фашисты залегли в снегу и стали обстреливать хутор, где засел Малков с двумя бойцами. В это время примерно в километре к югу от сарая показались две группы советских бойцов. Это наступали наши войска. Весь немецкий передний край ожил от пулеметной и винтовочной стрельбы.　

— Свои! Близко! Вот она, долгожданная встреча!　

Воспользовавшись внезапно разгоревшимся боем, все находившиеся в сарае десантники приготовились к броску и сгрудились у ворот. Но радость их оказалась преждевременной.　

Перестрелка стихла так же быстро, как и вспыхнула. Вдоль переднего края полз немецкий танк, посылая в красноармейцев снаряд за снарядом. Он заставил наши разведывательные подразделения отойти на исходный рубеж. Атака не удалась. Десантники вновь притаились в сарае.　

А танк мимо них направился к хутору. С него соскочили несколько солдат и побежали к дому, где засел Малков с двумя товарищами. Один из гитлеровцев, сраженный пулей, упал, а четверо стали ползком подбираться к дому, бросая гранаты. Оттуда тоже полетели гранаты. Тогда танк развернул башню, прошил пулеметной очередью дом и выстрелил несколько раз из пушки. Дом сразу осел и запылал. Стрельба прекратилась. Фашисты обошли кругом горящие развалины, затем уложили трупы своих солдат на танк и вернулись к линии окопов, по-прежнему не обращая внимания на сарай.　

Ночью дом догорел. Когда стало совсем темно, решили послать разведку на хутор, чтобы узнать, что произошло с Малковым, Вороной и сапером.　

Лейтенант Чекмезов приказал Мерцалову выделить в разведку двух человек. Вызвались идти Аверин и Чуркин. Через час они вернулись и доложили, что не нашли ни людей, ни оружия. Обнаружили только тело убитого сапера, которое лежало во дворе около сгоревшего дома.　

Изнуренные нечеловеческим напряжением пяти суток, в большинстве своем раненные и обмороженные, десантники решили сидеть в сарае и ждать прихода своих войск.　

19 февраля утром к сараю подошли три неприятельских солдата. Винтовки за спиной. Чекмезов приказал не шевелиться. Все притаились, готовые броситься на врагов, если они войдут в сарай. Но гитлеровцы постояли у сарая, покурили и вернулись к себе в окопы.　

Через несколько минут запахло дымом. Оказалось, что фашисты подожгли сарай. Жара усиливалась с каждой минутой. Ветер раздувал огонь, и густой дым шлейфом потянулся по земле в сторону хутора. Чекмезов приказал под прикрытием дыма отходить к хутору. Покидали сарай кто бегом, кто ползком. Всех раненых взяли с собой. Огонь поглотил лишь Василия Королева, Петра Свистунова и еще двоих десантников, умерших от тяжелых ран.　

Пространство между сараем и хутором фашисты, вероятно, держали под прицелом: не успели советские моряки сделать несколько десятков шагов, как по ним ударили автоматы, пулеметы и пушки. До хутора не добежали многие. Среди них Сергей Мерцалов, Василий Лащук, Иван Тарасенко и другие.　

На бегу Александр Засосов увидел канаву и скатился в нее. Огляделся, а рядом сгоревший дом, в котором погиб с ребятами Малков, поодаль от него погреб. Впереди на дороге лежал лейтенант Чекмезов: ему оторвало ногу. Засосов пополз на помощь. Кругом рвались снаряды, мины. Вдруг он почувствовал сильный удар в лицо, все померкло и закружилось. Собрав воедино силу и волю, обливаясь кровью, на обмороженных ногах, Засосов поднялся во весь рост и, петляя из стороны в сторону, побежал к погребу. По нему стреляли, пробили диск у автомата. Но до погреба он добежал. Туда же сумели добраться Аверин, Орлов, Кузнецов, Чуркин, Степанов, Тенчурин и еще пять молодых моряков, чьи фамилии Засосов не знал.　

Все понимали, что сидеть в погребе — это значит сидеть в ловушке. У погреба были мощные стены, выложенные камнем-плитняком, и весь он был обсыпан толстым слоем земли. Убежище надежное, но в нем не было амбразур. Немцы могли подползти и забросать их гранатами. Приняв командование этой группы на себя, как старший по званию, Засосов приказал всем выбраться из погреба и занять оборону.　

Десантники ползком перебрались в канаву, опоясывавшую погреб, и сразу заметили приближающегося врага. По дороге к хутору двигались две самоходные пушки. Одна из них, не доходя до хутора метров сто, остановилась и стала вести огонь. Вторая подошла метров на тридцать пять — сорок.　

За самоходками показалась группа фашистов, человек двадцать. Орудия били прямой наводкой по погребу.　

Десантник Николай Степанов с двумя противотанковыми гранатами в руках пополз к первой самоходке. Он метнул одну гранату — не долетела. Еще немного прополз, метнул вторую. Она попала в цель. Самоходка сразу же запылала. Семь гитлеровцев, прятавшихся за ней, были уничтожены.　

Другое орудие издали вело интенсивный обстрел. Несколько его снарядов попало в крышу погреба, и она стала осыпаться. Десантники отвечали короткими очередями, не давая возможности гитлеровцам высунуться из-за брони. Вдруг раздался мощный взрыв. Это взорвались снаряды у горевшей самоходки, и она окуталась густым черным дымом. Вторая, расстреляв все снаряды, задним ходом ушла в лес.　

Зажигательными пулями фашисты подожгли все до единого строения на хуторе, но к погребу подходить боялись. В наступившей темноте они освещали местность ракетами и простреливали длинными очередями трассирующих пуль подходы к погребу.　

Засосов предложил всем здоровым уходить и пробиваться к своим. Сам решил остаться с ранеными. Но все отказались от этого. Тогда Засосов сказал Аверину, чтобы тот один пополз к своим и привел помощь. Аверин не решился, боясь, что заблудится. Было решено, что пойдут двое — Засосов и Аверин. Они взяли по одной гранате и одному диску с патронами к автоматам.　

— Степанов, ты за старшего! Смотрите не усните! Ждите нас!　

С этими словами Засосов, а за ним и Аверин выползли из погреба наверх. Засосов отыскал на небе Полярную звезду, сориентировался, встал на ноги, но, сделав два шага, упал. Идти он не мог. Попробовал двигаться на четвереньках. Проползли метров двести. От слабости в глазах бродили радужные круги, все виделось, как в тумане.　

Аверин стал уговаривать Засосова вернуться:　

— Саш, а Саш! Как же мы от ребят уходим?　

— Не трави душу! Если сейчас не найдем помощи, все пропадем.　

Засосов продолжал ползти.　

При