Разве можно забыть Мерекюла? - Владимир Иванович Гринкевич
— Почему гитлеровцы бомбят место их высадки? Может, командование флотом выслало подкрепления и они высаживаются на берег? Или войска генерала Федюнинского прорвались по побережью залива?
На самом деле фашисты на второй день после высадки десанта действительно яростно бомбили Мерекюла, полагая, что в деревне еще находятся советские моряки. А в ней, кроме женщин и детей, уже никого не было.
«На следующий день (15 февраля. — В. Г.) над Мерекюла кружились и пикировали фашистские самолеты, — вспоминает один из местных жителей, Аугуст Мартин. — Они бомбили десантников, хотя десантников там уже не было. Я видел, как в ночь на 15 февраля горели вайвараская церковь, деревянное здание школы, а в Ундинурга — некоторые здания».
Кстати, часть своих злодеяний фашисты пытались приписать десантникам, чтобы дезориентировать и запугать местное население, приписать им то, что вообще несвойственно советскому воину. Инес-Астрид Хеллермаа рассказывает, что когда гитлеровцы вернулись в Мерекюла, то, обнаружив у одного из хуторов, находившихся в центре боя, труп хозяйки, Меты Шульбах, погибшей от шальной пули, прокололи его штыками и, сфотографировав, поместили в своем листке, расписывая «зверства» советских солдат.
Фашистские газеты взахлеб писали и о том, как немецкие гренадеры оказали первую медицинскую помощь сдавшемуся в плен легко раненному десантнику (единственный случай малодушия). И это в то время, как на мерекюльском берегу гитлеровцы зверски уничтожили группу тяжело раненных десантников вместе с майором медицинской службы Николаем Терентьевичем Крыловым и санинструктором Надеждой Павловной Ковалевской.
Разгром штаба фашистской дивизии, быстрое и решительное продвижение десанта на юг серьезно встревожили фашистское командование. Оно лихорадочно бросало против советского десанта все, что было возможно. В итоге против батальона морских пехотинцев действовали довольно крупные силы.
Вот что писали сами нацисты. В газете «Северное слово» от 25 февраля 1944 года в статье «Мерекюльский приказ» есть следующее признание:
«В ожесточенном бою гренадеры одной германской пехотной дивизии, танковые роты и подразделения… добровольческого легиона СС разбили ворвавшегося неприятеля. Только горсть советских бойцов была захвачена в плен».
Другая фашистская газета — «Ээсти сына» — от 18 февраля 1944 года констатировала:
«После того как удалось окружить в болотистой лесной чаще остатки десанта, были использованы штурмовики в сопровождении истребителей…»
Та же газета 26 февраля 1944 года сообщила читателям:
«Немедленно предпринимается новая атака. Хотя у противника нет больше видов на спасение, он продолжает отчаянно сопротивляться. При помощи «тигров» прорыв совершен. Для поддержки «тиграм» прибывают штурмовые орудия. Противник пытается выступить против танков с ручными гранатами и залповой стрельбой…»
Если отбросить словесную шелуху, то четко прослеживается следующее: в помощь гитлеровским гренадерам были приданы «тигры», в помощь «тиграм» — штурмовые орудия, а также авиация.
Помимо своей воли, фашисты проговаривались о необыкновенной стойкости и силе советских десантников.
Всего, по признанию фашистских газет, против морских пехотинцев батальона Маслова гитлеровское командование бросило в бой: одну пехотную дивизию; танковые роты (число не указывается); подразделения легиона СС; штурмовую и истребительную авиацию; зенитные и береговые артиллерийские батареи; подразделения береговой обороны.
Против каждого десантника было выставлено до тридцати фашистских солдат с артиллерией, минометами, танками и авиацией.
На подступах и склонах высоты, обороняемой масловцами, образовался так называемый «слоеный пирог», где вперемежку дрались группы десантников и фашистов. Схватки часто перерастали в рукопашный бой.
Старший лейтенант Василий Семенович Ильюшенко рассказывает, что на второй день боев фашистам удалось отсечь группу десантников в количестве двенадцати человек. Кроме него в ней оказались капитан Ф. Д. Сапелкин и мичман М. Н. Касаткин. Моряки по кустам, оврагам и перелескам, не замеченные, оторвались от врага. Они продвигались в направлении станции Аувере. Где-то недалеко от линии фронта группа наткнулась на засаду фашистов. Гитлеровцы окружили десантников. Балтийцы дрались до последнего. Ильющенко вместе с Касаткиным вдвоем продолжали путь к линии фронта. 18 февраля в лесу они наткнулись на вражеский патруль. Касаткин очередью из автомата сразил одного из солдат, но сам был смертельно ранен. Ильющенко удалось уйти от преследования. Под утро 19 февраля он встретил в лесу двух советских разведчиков, которые привели его в расположение советских войск.
Другая группа десантников, в двадцать четыре человека, в основном раненные, также оказалась отрезанной от основной части группы Маслова. Отбиваясь от наседавших фашистов, моряки под покровом ночи отошли к двум сараям, стоявшим километрах в двух-трех от высоты. На рассвете им пришлось вновь вступить в схватку с отрядом неприятельских лыжников, одетых в маскхалаты.
«Во время рукопашной, — вспоминает старший лейтенант Василий Павлович Долгих, — меня окружили со всех сторон фрицы, и один из них нанес мне сильный удар прикладом по голове. Я потерял сознание. Когда открыл глаза, увидел, что на мне нет сапог. Два фашиста босым отвели меня на хутор. Потом бросили в кузов машины, довезли до станции и втолкнули в вагон, набитый узниками. Враги отправили меня в Саласпилсский лагерь военнопленных, где мне пришлось испытать немалые муки».
А на самой высоте основная часть десантников группы Маслова продолжала вести неравный бой. С южной стороны фашисты вновь атаковали при поддержке танков и бронетранспортеров. Но мины, поставленные ночью саперами Сазонова, помогли удержать противника. По свидетельству самого Сазонова, в этот день подорвались на минах и были уничтожены гранатами несколько танков, бронетранспортеров и самоходных орудий.
Несмотря на большие потери и непрерывные атаки фашистов, морские пехотинцы не теряли боевого духа.
Во второй половине дня 15 февраля погиб командир батальона Степан Петрович Маслов.
В воспоминаниях оставшихся в живых десантников место и время гибели комбата совпадают. Но, как часто бывает в подобных случаях, обстоятельства самой гибели передаются с оттенками. Ясно одно: комбат Маслов принял смерть достойно, как подобает офицеру-коммунисту. На высоте он был вторично ранен, на этот раз тяжело — в живот. Это не помешало ему примерно в 16 часов 15 февраля в критический момент боя личным примером увлечь моряков в очередную контратаку. Когда Маслов перед броском поднялся во весь рост с двумя пистолетами в руках, автоматная очередь оборвала жизнь Степана Петровича.
Некоторое время оставшимися на высоте моряками руководил заместитель командира батальона по политчасти капитан Дмитрий Петрович Саньков. Истекающий кровью офицер-политработник подбадривал бойцов.
Третья ночь в тылу врага стала для десантников самой трудной. Ударили морозы. Промокшая одежда превратилась в жесткий ледяной панцирь. Продовольствия не было. Боеприпасы на исходе. Остается удивляться тому, как сумели масловцы продержаться еще более двух суток.
И не только продержаться, но и сражаться с не меньшим упорством, чем прежде.
В ночь на третий день
