Если солнце не взойдет; Дерборанс; Савойский парень - Шарль Фердинанд Рамю
— А вы? Вы не пошли с ним? — спросила Тереза.
— Мы не осмеливаемся идти туда.
— Почему?
— Да так...
— Нужно идти туда.
— О, это рискованно.
В это время показались Дионис и жандарм; они подошли к ним и тоже подтвердили:
— Ничего невозможно сделать! Он утверждает, что слышит его голос.
— Голос Серафена.
— Под камнями.
— Нужно увести его оттуда, — сказала Тереза.
Жандарм ответил:
— Разумнее будет дождаться, когда он выбьется из сил и сам вернется... Что касается меня, то мне пора возвращаться. А вы оставайтесь здесь и ждите; попытайтесь поговорить с ним, когда он придет... „
Но Тереза молча покачала головой и пошла вперед.
Из дома вышла жена Доннелуа.
— Дзозе, наконец-то! Где ты ночевал? О! Мадам Тереза, не ходите туда! Останьтесь у меня, так будет лучше...
Но Тереза, кажется, не слышала ее. Тогда женщина крикнула сыну:
— Дзозе! Дзозе! Вернись сейчас же! Я запрещаю тебе идти туда!
Она выбежала на дорогу, преградила сыну путь. Мальчику пришлось подчиниться.
А Тереза уходила все дальше.
Нанда, Дионис и Бьола шли за ней.
Некоторое время они еще шли вдоль русла горной реки, потом повернули налево. И — о боже! Что же она видит!.. Раньше, когда она поднималась сюда, с этого самого места открывался вид на прекрасную плоскую долину, раскинувшуюся в низине, густо населенную людьми и животными, — сейчас повсюду, куда ни взгляни, торчали лишь громадные серые глыбы, как серые фасады домов; они как бы говорили всем своим видом: «Стойте! Дальше нельзя!»
Меж камней виднелись узкие извилистые проходы, похожие на темные улочки; ей придется идти по ним; а там, дальше, за этими первыми глыбами, закрывая простирающиеся за ней пространства, возвышалась громадная серая масса обвала.
Все здесь, кажется, кричало, предостерегая: «Стойте! Ни шагу дальше!»
Но Тереза слышала свой внутреннйй голос, который повелевал ей:
— Иди! Иди до конца!
* * *
И тут появился он, в длинной рубахе, с большой палкой с загнутым концом, доходящей ему до плеча.
Он появился слева от Терезы, на одном из выступов скалы; застыл неподвижно, как статуя, и только мотал головой из стороны в сторону. На голове у него была огромная шляпа, длинная белая борода болталась из стороны в сторону.
Слева от Терезы и троих мужчин, немного над ними, в том месте, где ущелье Дербонера обрывается самой глубокой пропастью.
— Стой! — крикнул он. — Кто ты? А... вижу, вижу... Ты жена Антуана... Так ответь же мне, женщина! Уверена ли ты, что тот, за кем ты пришла сюда, и человек, которого ты знала раньше — одно и то же.
Он сделал паузу и продолжал:
— Они обманывают вас своим видом... Они всё еще не успокоились и бродят там, под камнями, они завидуют вам, живым...
Нанда, Дионис и Бьола останавливаются. Тереза продолжает идти дальше...
— Женщина, стой! — кричит План. — Берегись!.. Вы видите их оболочку, но под ней ничего нет… Иди сюда, ко мне, побудь одну только ночь в моем шалаше — и ты сама их услышишь и увидишь. Я-то их вижу каждую ночь; все они такие белые, они бродят, стонут, жалуются; голоса их звучат как скатывающиеся с горы камни, как булыжники в бурном потоке.
Тереза тоже на время останавливается; План продолжает, поднимая руку и указывая вверх:
— Знаешь, как называется вон та вершина?.. Да-да, вон та... Дь-я... в... В этот раз он показал свою силу:
Он качает головой: — Тот, кого ты ищешь, такой же ненастоящий, как и те, другие, поверь мне. Он просто смелее их и решился спуститься вниз.
План продолжает: — Не ходи туда. Ты будешь проклята. Он хочет тебя туда завлечь. Не ходи. Там, среди этих камней, много глубоких ям. Камни неустойчивые, шатаются под ногами… Стой, Тереза, не ходи туда!
— Вы идете? — обращается она к мужчинам.
— Ты хочешь идти туда? — спрашивает Нанда. — Тогда, наверно, лучше идти тебе одной.
— Хорошо! — говорит она. — Я пойду одна.
X
Если идти от местечка Во, то до Дерборанса — семь- восемь часов ходу. Дорога идет вдоль красивой речки, против ее течения. Вода, с двух сторон зажатая берегами, напоминает толпу школьников, спешащих послед уроков вырваться из школы, узкие двери не могут пропустить всех сразу, и вот вся эта масса голов, плеч, рук толкается, пихается, кричит, хохочет,
Дорога ведет мимо красивых просторных приземистых хижин с аккуратными крышами, крытыми до блеска отполированной дождем серебристой дранкой, мимо обильных источников, струи которых, шириной в руку, вертят маслобойки.
А потом вдруг все исчезает. Ничего... Только резкий холодный воздух.
Как будто здесь, в этой огромной темной дыре, притаилась зима и дышит вам в лицо холодом, когда вы наклоняетесь над пустотой. И он где-то там, он сам вернулся сюда, но разве можно его разглядеть там, внизу?
Он слишком мал.
На глубине шестисот метров он, должно быть, превратился в крохотную белую точку, которую невозможно различить невооруженным глазом среди этой безбрежной каменной пустыни, где камни в темноте кажутся мокрыми, такие они темные, печально-серые, чуть голубоватые, с черными пятнами, как тронутые тлением лица мертвецов.
Да, он слишком мал, чтобы разглядеть его здесь; но вдруг все эти глыбы начинают оживать, они как будто подсыхают, на миг становится светлее; это солнце показалось над горным хребтом и осветило их; а вот и он, не больше муравья, у подножия этих громоздящихся глыб.
Он яростно взмахивает киркой, потом берется за лопату; он ищет того, кого уже нет в живых — он ищет бедного Серафена.
У него слегка помутился рассудок; вот он и пришел сюда снова и теперь яростно трудится, роет траншею, которая пока лишь слегка наметилась среди этих черных каменных глыб вперемешку с булыжниками и гравием; твердая сталь звонко стучит по камням.
Сначала она совершенно растерялась, ступив в этот лабиринт из узких проходов между глыбами, более сложный и запутанный, чем улочки в горной деревушке; где она сейчас? в какую сторону идти? Где север? Где юг? над головой — лишь узкая полоска неба, как голубая спутанная ленточка; потом до нее донеслись звуки ударов металла о камень, как бы зовущие ее: «Сюда, сюда...» Это он поднимает кирку — и опускает ее; он как будто разговаривает с ней на расстоянии. Она остановилась, прислушалась. Теперь ей оставалось только идти на звук. Она обошла одну группу камней, еще
