Зимняя бегония. Том 3 - Шуй Жу Тянь-Эр
– Однако мой зять раньше твоего ступил на эту дорожку! Вот что значит чувствовать дух времени! Если уж и браться за дело, то с таким размахом, чтобы навек покрыть себя несмываемым позором!
Пальцем он едва не угодил Чэн Фэнтаю в лицо, и тот ударил его по руке:
– Иди ты! – А затем притянул к себе и принялся нашептывать на ухо, как следует поступить: «шу-шу-шу», – лицо Фань Ляня с каждым его словом становилось все серьезнее:
– Зять, ты ведь понимаешь? Это деньги-то какие! И если японцы тебя раскроют, проблем не оберешься!
Закрыв глаза, Чэн Фэнтай откинулся на спинку кресла.
– Деньги, потраченные на чистую совесть, окупятся с лихвой! Нельзя становиться предателем, ведь так? Только мы должны сделать все естественно. Покуда за спиной у меня командующий Цао, Саката, даже если и заподозрит что-то, действовать не решится. Только вот твоей старшей сестре придется помучиться.
Убрав с лица обычную блаженную улыбочку, Фань Лянь еще раз вместе с Чэн Фэнтаем прошелся по плану действий от начала до конца, после чего в спешке ушел. Чэн Фэнтай же, придумав грандиозный план обмана, теперь испытывал волнение, смешанное с воодушевлением. Бросившись на кровать, он так и лежал там в оцепенении, как вдруг заметил в изголовье торчащий уголок книги. Взяв книгу в руки, он полистал ее. По громкому названию могло показаться, будто она повествует обо всем «грушевом саде», однако главным ее героем оказался Шан Сижуй. Чэн Фэнтай мгновенно припал к этому шедевру, позабыв на время все важные дела и с головой окунувшись в чтение: лицо его то пылало гневом, то расцветало в улыбке. Книга была написана в стиле старинных романов, наполовину литературным языком, и в ней нарочито серьезно излагались любовные похождения Шан Сижуя – подобно великолепной яшме, застилающей взор, он повсюду успевал! От богатого помещика в Пинъяне до главнокомандующего Чжана; от старшего брата Шан Луншэна до командующего Цао с сыном – с кем только Шан Сижуй не водил дружбу. Чэн Фэнтай не дочитал еще до собственного появления, а уже не мог усидеть на месте: вскочив с кровати, он ринулся в дом Шана требовать объяснений!
Никто в доме Шан Сижуя не был готов к внезапному возвращению Чэн Фэнтая: Сяо Лай помогала мамушке Чжао лепить пельмени, руки у них были по локоть в муке. Шан Сижуй же в домашнем халате нараспашку лежал на кушетке и дремал, а на груди у него сладко спала Фэнъи. Когда Чэн Фэнтай жил с ними, то каждый вечер до и после ужина играл с Фэнъи, точно по будильнику. Когда приходило время для забав, Фэнъи начинала скучать по папе, а затем и вовсе плакать, если с ней не играли. В доме, полном женщин разных возрастов, один лишь Шан Сижуй мог кое-как выдать себя за Чэн Фэнтая, только Фэнъи пискнет, как он самоотверженно мчится ей на помощь: погладить по головке, потрепать за щечки, растереть личико. И все же развлекать ребенка – работа не из легких, обычно все заканчивалось тем, что Шан Сижуй первым валился с ног от усталости, а поскольку он боялся придавить Фэнъи, то позволял одной руке свисать, совсем как на картине «Смерть Марата». Когда Чэн Фэнтай подошел ближе, он даже не шелохнулся.
Чэн Фэнтай бесшумно подхватил Фэнъи на ручки, однако маленькая соплячка оказалась из тех, кто, прельщенный новизной, забывает о старой дружбе. Всего несколько дней не видела родного батюшку и уже успела позабыть его! Обеими ручонками она ухватилась за грудь Шан Сижуя, не желая с ним расставаться, и зашевелила губками, ужасно недовольная. Чэн Фэнтай вручил украденного ребенка кормилице, а сам похлопал Шан Сижуя по лицу книгой. Открыв глаза и увидев перед собой Чэн Фэнтая, тот подпрыгнул и собрался уже броситься в драку:
– Ну ты и ублюдок! Посмел еще заявиться!
С каменным выражением лица Чэн Фэнтай перехватил его руку и без всяких шуток процедил:
– Подожди! Сейчас я буду тебя допрашивать! – Подтащив стул ближе, он уселся перед кроватью и, источая леденящий холод, швырнул Шан Сижую «Весеннее зерцало грушевого сада». – Почитай-ка!
Шан Сижуй стремительно поднял книгу, от его резкого движения в воздухе зашелестело, точно взметнулась зола в очаге.
– Это что еще за ерунда! Сплошные иероглифы, аж в глазах рябит! Не буду я это читать! – и отбросил книгу в угол, где она и осталась лежать, растрепавшись от броска.
Чэн Фэнтай недобро усмехнулся:
– Я и не разглядел всех талантов Шан-лаобаня, вы и в лекарствах, оказывается, знаток!
– Каких еще лекарствах? – оторопел Шан Сижуй.
Чэн Фэнтай с удовольствием пояснил:
– А ты и позабыл уже, какое лекарство послал главнокомандующему Чжану? Чуть до смерти человека не довел своей красотой!
Шан Сижуй так и застыл с вытаращенными глазами.
Еще до знакомства с Шан Сижуем за игрой в мацзян Чэн Фэнтай успел наслушаться о нем всяческих небылиц. Упоминался среди них и слух, якобы Шан Сижуй, забавы ради, послал главнокомандующему Чжану любовное зелье, от которого у того помутился рассудок. Командующий Цао воспользовался помешательством врага и разрушил стены города.
Шан Сижуй завизжал:
– Что за хрень ты повторяешь! У главнокомандующего Чжана в тот день случился приступ эпилепсии, я на лошади проскакал сорок ли, чтобы раздобыть для него лекарство – настоящее западное лекарство, один флакон стоил слиток золота! Он как его выпил, так и упал в обморок, даже от грохота пушек не очнулся, а командующий Цао вошел в город! А теперь снова я кругом виноват? – Лицо его сделалось суровым, босыми ногами он коснулся пола, сделал несколько шагов и поднял «Весеннее зерцало грушевого сада». Опустившись на корточки, принялся лихорадочно листать книгу:
– И о чем еще говорится в этой бесстыжей книжонке? Быть может, насочиняли что-то обо мне?
Изумленный услышанным, Чэн Фэнтай ляпнул не подумав:
– А разве нет?
В голову ему мигом прилетела книга, а за ней обрушился на него беспощадный град ударов.
– У того, кто это накарябал, собачий зад вместо лица, только и знают, что дерьмом плеваться во
