Зимняя бегония. Том 3 - Шуй Жу Тянь-Эр

испытывал волнение или же давление, он цепенел. Вот и последние дни он ходил, повесив голову и совершенно пав духом. Он позволил Чэн Фэнтаю затянуть себя в дом, тот умыл его и уложил в постель, а Шан Сижуй и слова не проронил за это время. Когда он наконец улегся, Чэн Фэнтай продолжил бранить его, грозясь вызвать врача, который пропишет Шан Сижую успокоительное. Не получив никакой реакции на свою ругань, Чэн Фэнтай обернулся и увидел, что плечи Шан Сижуя содрогаются. Он подошел ближе и, к своему изумлению, обнаружил того рыдающим.

Шан Сижуй редко когда плакал, сколь бы ни велика была нанесенная ему обида, из-за своего упрямства он не мог позволить себе слез. Заплакать – значило признать поражение. Сейчас же глаза его и нос покраснели, а слезы текли без остановки.

Шан Сижуй проговорил:

– Второй господин, скажи мне, это ведь я погубил ее? Если бы только в тот вечер она не пошла на спектакль, как было бы хорошо!

От этих слов душа Чэн Фэнтая разрывалась в клочья!

Шан Сижуй проспал тяжелым, беспокойным сном всю ночь, а когда утром открыл глаза, первым делом увидел Чэн Фэнтая: тот проснулся раньше и теперь сидел, подперев голову и глядя на него, даже из дома он пока что не ушел. Шан Сижуй спросил:

– Ты сегодня ничем не занят?

Чэн Фэнтай ответил на это:

– Чем я могу быть занят, когда ты в таком состоянии? – Этими словами он дал понять, что ради Шан Сижуя готов отложить на несколько дней все свои дела.

Когда пришли Ян Баоли с Чжоу Сянъюнем, Чэн Фэнтай как раз брил Шан Сижуя. Особой сноровкой Чэн Фэнтай не отличался, то тут бритвой проведет, то туда кинется – как будто пушок с персика счищает. Завидев гостей, Шан Сижуй, у которого все лицо было в пене, только хмыкнул. В руках молодые актеры держали две коробки с разукрашенными пирожными – подарки от Лэй Шуана и императорского повара, посланные еще вчера вечером. Они есть их не решились, вот и поспешили преподнести хозяину, покуда сладости не испортились.

Ян Баоли взглянул на Шан Сижуя и прыснул, прикрыв рот руками. Шан Сижуй скользнул по нему взглядом, и тот поспешил оправдаться:

– У хозяина весь рот в пене, точно вы тайком отведали пирожных с кремом!

Чжоу Сянъюнь ткнул его локтем бок, упрекая за незнание приличий.

Чэн Фэнтай рассмеялся:

– Ага, очень даже на него похоже.

Шан Сижуй вытер начисто рот, и хотя времени у него было мало, сладостям он готов был уделить минутку:

– Эй, вы, желторотые сосунки!

Ян Баоли, сам ужасный прожора, беспомощно наблюдал за Шан Сижуем, яростно набросившимся на пирожные. Руки у Чэн Фэнтая были мокрыми, он нагнулся, раскрыл рот, и Шан Сижуй положил ему кусочек. Ян Баоли тоже невольно открыл рот вслед за ним, но Чжоу Сянъюнь вновь привел его в чувство тычком.

Отведав всего понемногу, Шан Сижуй отряхнул руки, поднялся и направился к дверям. Предусмотрительный Ян Баоли оказался на шаг впереди: присев на корточки, он помог Шан Сижую натянуть носки с обувью, а покончив с этим, обхватил его за ногу и жалобно взмолился:

– Куда хозяин собирается на этот раз? Возьмите и нас с собой повидать свет! Без спектаклей нам совсем тоскливо в последние дни!

Шан Сижуй вдавил ему голову в плечи и оттолкнул, а сам вышел. Однако мальчишки приняли его молчание за согласие и хвостиками устремились за ним, подхватив чемодан с одеждой, воодушевленные до невозможности. Кроме ресторанов или вечеров, на которых играли в мацзян, Шан Сижую особо некуда было податься; сегодня он направился в галерею выбирать украшения для головы. Чэн Фэнтай вел автомобиль, а Шан Сижуй, вылитый барин, развалился на заднем сиденье, позволяя себя везти. Заговорив о перерыве в выступлениях, он не удержался от вздоха:

– Днями напролет петь, петь, петь, я так скоро подох бы от усталости! Разве есть еще актеры, у которых весь день забит без продыху, как у меня? Кто еще тянет все на своих плечах, точно осел, толкающий жернова! Перерыв пришелся весьма кстати, мне тоже опротивела опера, вот сейчас и отдохну как следует! И ни капельки мне не хочется выступать! И так выступал на сцене целыми днями, какой в этом смысл!

Все эти его жалобы Чэн Фэнтай пропускал мимо ушей.

Выговорившись, Шан Сижуй пнул Ян Баоли:

– Вы двое, сосунки, когда уже закончите обучаться мастерству? Мне тогда мигом полегчает, а то только и знаете, что бродить без цели да развлекаться, все у вас через пень колоду, еще и у меня на шее сидите!

В действительности же Ян Баоли с Чжоу Сянъюнем уже считались молодыми выдающимися талантами, просто до Шан Сижуя в пору его юности им было ой как далеко.

Глава 9

Для Чжоу Сянъюня и Ян Баоли большая удача сопровождать хозяина. Ладно еще прогулка, растянувшаяся на весь день, так вечером они зашли отужинать в ресторан западной кухни «Люго», где им обоим заказали, по обыкновению, говяжий стейк с луковым супом. При виде вожделенной еды молоденькие актеры аж вытянули шеи. Чэн Фэнтай не спешил приступать к ужину, а, неторопливо закурив, поглядывал на учителя с учениками, у которых в ожидании мяса слюнки потекли. Картина это показалась Чэн Фэнтаю на редкость забавной. Что уж говорить об этих двух ребятишках, даже Шан Сижуй, успевший за годы своей славы побывать на бесчисленных банкетах, которые устраивали в высшем обществе, сгорал от нетерпения, завидев мало-мальски богато накрытый стол. Подали основное блюдо, и Шан Сижуй, причмокивая, принялся наслаждаться едой. Ребятишки выучились у него пользоваться ножом с вилкой и теперь, переглядываясь, подшучивали над неловкостью друг друга: приборы то и дело выскальзывали у них из рук, и металл царапал тонкий фарфор с противным скрежетом, от которого сводило зубы. Чжоу Сянъюню это напомнило что-то забавное, и он, склонив голову, усмехнулся и взглянул на Ян Баоли. Тот, видимо, подумал о том же и принялся подмигивать товарищу, высоко вскидывая брови.

Шан Сижуй спросил их:

– Совсем из ума выжили, чего расхихикались?

Ответил ему Ян Баоли:

– Да вспомнили, как давеча Сяо Юйлинь играл «Поднимая железные сани»[31], вас тогда не было, вот вы и не видели! Ну и потеха! Гао Чун одним махом опрокинул две повозки, а как дошло дело до третьей, копье, точно стрела, выскользнуло у него из рук и