Зимняя бегония. Том 3 - Шуй Жу Тянь-Эр
– Хозяин! У меня ноги занемели! Уже не держат меня!
Шан Сижуй кивнул:
– Тогда спускайся!
Сердце молоденького актера затрепетало от радости, он уже представил, как отлынивает от тренировки. Но как он мог ждать от Шан Сижуя бережного обращения? Тот подозвал к себе мальчишку и наступил ему на ногу:
– Где затекло? Здесь?
Молоденький актер нерешительно кивнул, а Шан Сижуй засучил рукава и принялся разминать тому ногу. У Шан Сижуя была своя техника массажа, взятая из боевых искусств, а еще давил он с силой, под особым углом, неторопливо проходясь вдоль меридиана печени, и молоденький актер от боли орал так, словно его режут наживую, все вокруг аж затряслись от испуга:
– Хозяин! Хозяин! Я отдохнул уже! Не надо мне больше отдыхать!
Но разве Шан Сижуй так просто пощадит? С легкой усмешкой на губах, в которой сквозила безжалостность, он все с силой продолжал давить на ногу. Рыдания молоденького актера взвивались чуть ли не до небес и в конце концов разбудили Чэн Фэнтая. С растрепанными волосами, закутанный в домашний халат, он распахнул окно и прикрикнул на них:
– Вы тут свиней режете, что ли? Заняться вам больше нечем!
Шан Сижуй бросил на мальчишку тяжелый взгляд, и тот мигом зажал рот руками. Шан Сижуй отпустил его ногу.
– У кого еще ноги затекли, милости прошу ко мне, быстренько вам помогу!
Компания ребятишек ответила ему гробовой тишиной.
Разбуженный криками, Чэн Фэнтай не смог больше уснуть и, крайне раздраженный, отправился завтракать. Фэнъи сидела на руках у кормилицы и с глуповатым, чуть ли не влюбленным видом смотрела на собравшихся во дворе братиков да сестренок. Она долго глядела на них, не в силах оторваться от зрелища, как они падают дружно на лед, и вдруг засмеялась. Чэн Фэнтай тоже выглянул в окно и обнаружил, что Шан Сижуй все-таки не сдержал желания показать свое искусство и решил продемонстрировать ребятишкам образцовую технику. Он надел ходули и грациозной походкой ступил на гладкую и блестящую, точно зеркало, землю, подбросил носовой платок, повернулся и поймал его. Это был самый обыкновенный выход хуадань, молоденькой кокетки, но сегодня, желая блеснуть техникой, Шан Сижуй подкинул платочек чуть выше обычного, и тот плавно и изящно закружился в воздухе, точно в каком-нибудь уличном представлении. Увидев это, Фэнъи захлопала в ладоши и задрыгала ножками, залившись веселым смехом. Чэн Фэнтай тоже нашел происходящее забавным, но вмешиваться не стал, а немного погодя дал мамушке Чжао пару наставлений, накинул пальто и собрался в школу за Чача-эр, чтобы привезти ее сюда на выходные. Подойдя к дверям, он обнаружил, что погода пасмурная и тонкая ледяная корка во дворе, покрытом цементом, схватилась накрепко и теперь блестела как зеркало – за несколько часов она даже не подтаяла. Подошва у кожаных туфель Чэн Фэнтая тоже была гладкой, стоило ему ступить на лед, как он тут же заскользил, и ему пришлось ухватиться за забор, с особой осторожностью делая каждый шаг. Молоденькие актеры поглядывали на второго господина Чэна: в суконном пальто западного кроя, одетый с иголочки, тот всегда отличался изящными манерами, однако теперь из-за прихотей их хозяина лишился непринужденности и напоминал больше пьяного краба. Детишки хватались друг за друга и украдкой посмеивались над Чэн Фэнтаем – это не укрылось от внимания Шан Сижуя. Воскликнув: «Ай-яй», он подошел к Чэн Фэнтаю и наспех засучил рукава, обнажив локти.
– Что же ты так пыхтишь!
Чэн Фэнтай остолбенел, а Шан Сижуй без лишних разговоров обхватил его за талию, поднял и пронес от дверей до ворот с такой легкостью и непринужденностью, точно шагал по ровной земле!
Молоденькие актеры взорвались изумленными криками! Шан Сижуй прошелся по льду на ходулях с мужчиной весом около шестидесяти килограммов – какая поразительная работа нижней части тела! Сколько же кровавых мозолей он стер ради этого! Люди знающие, глядя на то, с каким мастерством Шан Сижуй проделал этот трюк, не могли не восхититься!
Однако Чэн Фэнтай лишь ощутил, как земля ушла у него из-под ног, а шляпа слетела с его головы. Так что стоит ли удивляться, что, когда Шан Сижуй поставил его на землю да еще подмигнул, он был несколько разгневан. Чтобы мужчину на глазах у толпы носили на руках да крутили в воздухе, точно какую-то безделушку! Как тут не оконфузиться! Проницательный Ян Баоли подобрал шляпу и почтительно вручил Чэн Фэнтаю, тот нахлобучил ее и смерил Шан Сижуя тяжелым взглядом, затем повернулся и зашагал прочь. Шан Сижуй стер с лица улыбку и окликнул его:
– Эй! Ты куда это пошел?!
Чэн Фэнтай оставил его вопрос без внимания.
За последние дни, что Чэн Фэнтай находился дома, он вдоволь насмотрелся на Шан Сижуя: тот днями напролет причесывался, развешивал костюмы сушиться, слушал пластинки, ел сладкое и пил содовую, названивал друзьям по телефону – в общем, чем только не занимался. От троих сыновей Чэн Фэнтая и то было меньше шума, чем от этого взрослого ребенка. Чэн Фэнтай чувствовал, как у него беспрестанно рябит в глазах и шумит в ушах. Наконец он улучил долгожданную передышку, остался в одиночестве и, ведя машину, наслаждался раскинувшимся сколько хватало глаз белоснежным пейзажем. Дышалось ему сейчас легко и привольно.
За полгода в школе Чача-эр подросла чуть ли не на полголовы и, чтобы было удобнее причесываться на учебу, отрезала длинные косы и теперь носила короткую прическу: волосы ее слегка завивались, будто уложенные утюжком, и иноземность ее черт стала проступать еще явственнее. Брат с сестрой пообедали в европейском ресторане, обсудили дела, не касающиеся семьи. Чэн Фэнтай с изумлением обнаружил, что он, мало уделяя внимания чтению за последние годы, теперь не поспевает за ходом мыслей Чача-эр – она знала даже водоизмещение американских авианосцев. После обеда он спросил Чача-эр, хочет она вернуться к невестке или же поехать с ним в малый особняк. Чача-эр взяла портфель и сказала:
– Невестка как меня увидит, так мы с ней проговорим все выходные без умолку, а у меня на следующей неделе геометрия.
Она хотела в тишине подготовиться к занятиям, и Чэн Фэнтаю было неловко говорить ей, что сейчас в
