Много странных типов - Джеймс Уиллард Шульц
Все они стояли и смотрели на меня в изумлении, потому что в те дни было необычно увидеть одинокого белого человека, да еще пешего, где-нибудь на равнинах. Когда я приблизился к ним, вождь и несколько главных воинов двинулись мне навстречу, протягивая руки и приветливо улыбаясь. Теперь, говорю я, благословен будь краснокожий, который изобрел язык жестов, это выразительное средство передачи мыслей с помощью рук, известное всем племенам от Большого Невольничьего озера до Мексики. Я не говорил ни на одном из индейских языков, но неплохо знал язык жестов, и через несколько минут все было решено.
Плоскоголовые уже знали о моих несчастьях. Дважды вождь спрашивал, сколько человек было в военном отряде, и я отвечал, что их было восемнадцать. Он также поинтересовался, откуда я знаю, что это кри или ассинибойны, и я сказал, что они убили и съели моего приятеля, скунса, которого я собирался зажарить для себя. Это вызвало у них смех.
– Ну что ж, – сказал вождь, отдав несколько распоряжений своим женщинам, – ты голоден, и мы собираемся накормить тебя по горло самой лучшей едой, которая у нас есть. Потом несколько моих молодых воинов будут сопровождать тебя и помогут вернуть твоё снаряжение, лошадей и, конечно, несколько вражеских скальпов. Они причинили нам зло, и ассинибойны, и кри, и мы должны отомстить.
Женщинам не потребовалось много времени, чтобы срубить несколько жердей и поставить свои вигвамы, и вскоре меня ожидал настоящий пир. Там были варёные горбовые рёбра бизона, ягодный пеммикан, отваренные корни и сладкий сушеный камас – прекрасное блюдо для голодного человека, и я, несомненно, отдал ему должное.
Решив преследовать военный отряд, вождь послал двух разведчиков по следу, чтобы найти их. Примерно через час около пятидесяти из нас отправились в путь – все на хороших лошадях и хорошо вооруженные. Вождь, который не поехал, одолжил мне своего боевого коня, могучего, быстрого животного, и ещё у него было дульнозарядное ружьё. Я никогда не встречал более беззаботной компании, чем эти воины плоскоголовых. Они болтали и смеялись, пели военные песни и выделывали всевозможные каверзы, пока мы ехали. И мы не щадили лошадей, заставляя их скакать ровным шагом, за исключением тех случаев, когда холмы были крутыми.
Прошёл примерно час после восхода, когда мы спустились по поросшему соснами и осинами склону к реке Святой Марии и прямо у брода обнаружили двух наших разведчиков, ожидавших нас. Конечно, я не понял, о чем они говорили; однако мы сразу перешли ручей и пошли быстрее, чем раньше. Пройдя милю, мы пересекли другой ручей, приток Святой Марии, и, выйдя из окаймлявшего его леса, увидели военный отряд менее чем в четверти мили впереди, пересекавший длинную, широкую прерию. Они заметили нас, как только мы поравнялись с ними, и столпились вокруг моих четырёх лошадей, снимая с них поклажу, толкаясь и оттаскивая друг друга в отчаянных попытках вскочить на них и убежать к лесу. Конечно, всем им не хватило места на животных, и в результате только двое успели ускакать на моей оседланной лошади, прежде чем мы поравнялись с ними. Я проскакал мимо я помчался следом за этими двумя, как и сын вождя, и мы настигли их примерно в сотне ярдов от леса. Воин, ехавший сзади, обернулся и выстрелил в меня, но промахнулся. Я выстрелил в него почти одновременно, и он безвольно свалился с лошади на землю на спину и даже не попытался дёрнуться. Его спутник последовал за ним мгновение спустя, застреленный молодым плоскоголовым. Он был только ранен, но при падении потерял ружье, и, предоставив юноше прикончить его, я пошёл дальше и поймал свою лошадь. Это было все, что я видел из этого сражения, если его так можно назвать, потому что последний из отряда был убит ещё до того, как я поймал свою лошадь и повернул назад. Они не оказали особого сопротивления, да и не могли оказать, поскольку были вооружены гладкоствольными кремневыми ружьями компании Гудзонова Залива. Плоскоголовые продолжали кружить вокруг них и стрелять, и уложили последнего из них менее чем за три минуты. Никто из нашего отряда не был убит, и только двое получили ранения, которые, конечно, были болезненными, но не опасными. И так, за исключением некоторых продуктов, я вернул себе всё своё снаряжение, а плоскоголовые получили то, что хотели – славу и скальпы, скальпы кри.
Когда мы вернулись в лагерь на следующий день, вы можете быть уверены, что там было большое веселье, пир и танцы со скальпами, которые продолжались до глубокой ночи. Из дальнейшего разговора с вождем я узнал, что он и его люди намеревались охотиться и ставить капканы у подножия гор на юге до Сан-Ривер, а затем отправиться в форт Бентон, чтобы продать свои меха. Старик настоял, чтобы я сопровождал их, предложил одолжить мне ружьё и поселиться в его вигваме. Я сразу же принял это предложение и ни разу не пожалел об этом, потому что приятно провёл время и смог добыть изрядное количество бобров. Когда мы прибыли в форт спустя примерно шесть недель, я подарил старому вождю винтовку Генри, а членам его семьи – каждому по одеялу, что обрадовало их сердца. На этом моё пребывание в дикой природе в том сезоне закончилось. Я часто задавался вопросом, как бы жил дальше, если бы не встретил плоскоголовых. Когда-нибудь я испробую это хитроумное устройство и узнаю, действительно ли таким образом можно поймать бобра.
Там, где Бобёр Билл и плоскоголовые сражались с индейцами кри, сейчас правительственные инженеры строят огромную плотину, чтобы накопить воду для оросительного канала. Дикие индейцы, бизоны и другая дичь исчезли, и скотоводы возделывают землю там, где в старину охотники разбивали свои лагеря. Хорошо, что они лежат в могилах, эти старые искатели приключений с равнин, потому что им больше негде бродить. Если бы они могли вернуться и увидеть чудесные перемены, произошедшие со вчерашних дней, их удивлению и печали не было бы предела.
Им не нужна была цивилизация.
Первая часть этой истории была опубликована в «Лес и ручей» 12 октября 1907 года. Часть
