Магия Пернатого Змея - Джеймс Уиллард Шульц

нам было проще держать их в одну линию. Было очень сомнительно, что мы смогли бы заставить их идти быстрее, чем шагом – тропа была очень плохая, и был большой риск, что они поскользнутся и упадут с края утеса. Мы знали, что враги, не имея вьючных лошадей, могут двигаться быстрее, но, с другой стороны, долго они такой темп выдерживать не могли, потому что мы, имея запасных лошадей, могли их менять и продолжать двигаться весь день и следующую ночь – долгий сон, который мы имели благодаря Отаху, дал нам для этого достаточно сил. Мы обсудили это, когда в полдень остановились, чтобы сменить лошадей и съесть немного вяленого мяса, и решение наше было таким – если враги не нагонят нас до ночи, то никогда уже нас не увидят. Когда мы вновь двинулись, дед сказал:

– Давайте постараемся! Хлещите их веревками, как можете! Подгоняйте свободных! Пусть шевелятся!

Я был замыкающим. Когда я двигался, нахлестывая трёх запасных лошадей, которые были между мной и следующим всадником, дедом, то всё время оборачивался, каждый раз ожидая, что увижу врагов, которые нагоняют нас. Раз за разом я оборачивался, врагов не видел, и у меня появилась надежда, которая становилась все сильнее по мере того, как Солнце двигалось по небосклону – если они нас и преследуют, то мы оторвались от них так сильно, что они никогда нас не нагонят. Когда солнце было уже у горизонта, я решил, что наши страхи, вполне возможно, были необоснованными – по той или иной причине Большая Сова и остальные, которых мы так легко поймали, не стали нас преследовать.

Поэтому я крикнул:

– Дед!

– Что?

– Может ли быть, что мы так опозорили этих пятерых, которых привязали к деревьям, что они не стали говорить в большом лагере, что мы с ними сделали и не пошли по нашему следу?

– Они не смогли бы сохранить это в тайне: женщины и дети всё бы разболтали. А ты прекрасно знаешь, что, чем больше стыда испытывает человек, тем больше он хочет отомстить. Так что не забывай смотреть назад и будь внимательнее! – ответил он.

Мы пересекли еще один боковой каньон, обогнули речной каньон по склону очередной горы, и тут Дождевая Чаша издал громкий крик и скомандовал остановку.

– Что там? Враги? – крикнул дед.

Отах, отделенный от Дождевой Чаши тремя лошадьми, крикнул в ответ:

– Не враги! Длинный кусок тропы обвалился на дно каньона!

Мы, позади него, стояли на широкой скальной полке, обрывавшейся в пропасть. Я спрыгнул со своей лошади, прошел мимо деда и Раскрашенных Крыльев и вместе с Высоким Орлом мы подошли по сужающейся полке к Отаху, чтобы увидеть, что все обстоит так, как он сказал. Перед Дождевой Чашей длинный кусок полки просто обвалился, что ясно было видно по светлой полосе на стене, от которой она отделилась, и по тому, что росшие ниже по склону кусты и трава были засыпаны землей. От того места, где стоял Отах, к обрыву полка становилась такой узкой, что три пустые лошади и та, на которой ехал Дождевая Чаша, едва могли на ней развернуться.

Высокий Орёл велел мальчику оставаться там, где он стоит, мы поочередно увели назад пустых лошадей, взнуздали их и с большим трудом отвели на широкую часть полки. Потом Дождевая Чаша сполз со своей лошади и заставил её попятиться назад, пока она не оказалась на достаточно широком месте, где могла развернуться, и присоединился к нам. Мы посмотрели на горы, на утесы, высоко поднимавшиеся в небо. Нам казалось, что другой дороги здесь быть не может, но мы знали, что попытаться найти её необходимо, поэтому пошли назад, к боковому каньону, который уже пересекали, и поднялись по нему, ища другой проход. Как и прежде, Дождевая Чаша шёл впереди, мы за ним, и мы были уже рядом с каньоном, когда дед вдруг воскликнул:

– Хайя! Там, у обрыва, я оставил свой мешочек с табаком. Сбегай, принеси его.

Я спрыгнул с лошади, позволив ей следовать за остальными, побежал по тропе, нашёл мешочек и только побежал назад, как услышал далекий грохот – это скала отвалилась от утёса. Я не спускал глаз с тропы, но тут посмотрел внимательнее туда, откуда мы пришли, боясь, что это могли устроить враги. И я увидел их! Всадники, больше пяти, один за другим выезжали из-за горы, второй вверх по течению реки. Они были на солнечной стороне, я – в тени утеса, так что увидеть меня они не могли. Я застыл, глядя на них, и считал: их было пятнадцать! Они быстро приближались, нахлестывая лошадей, в то время как наши шли шагом. Пятнадцать против шести нас, а тропа обвалилась! Я стоял, глядя на них, пока они не прошли мимо следующей скалы: им оставалось лишь обогнуть ее, и они окажутся над нами, на краю каньона! Я побежал так быстро, как никогда раньше не бегал, и нагнал остальных как раз в тот момент, когда Дождевая Чаша стал сворачивать на крутую тропу, спускавшуюся в каньон.

– Враги идут! Пятнадцать всадников! Мы в ловушке! – крикнул я, и увидел, что Раскрашенные Крылья сказал Высокому Орлу и Дождевой Чаше эту дурную новость.

Глава VII

– Где враги? Далеко? – спросил дед.

– За первой горой! Идут быстро! – сказал я словами, повторяя знаками, чтобы Раскрашенным Крыльям не нужно было переводить мои слова.

– Нам нельзя возвращаться в каньон, где они смогут нас перестрелять; мы должны попробовать найти наверху место, где мы сможем обороняться, – знаками сказал дед.

– Да, из этого каньона нужно уходить. Идите за мной! – знаками сказал Высокий Орёл и, сойдя с тропы, мы поднялись по крутому каменистому склону на утёс справа от нас, а потом повернули налево. Пока мы так двигались, с большим трудом подгоняя своих лошадей на крутом склоне, я думал, что идти нам придется до вершины утеса, но, дойдя по трещины между этим утесом и следующим, мы продолжили подъем. Вершина была широкой, до подъёма на следующий утёс было шагов сто, и её покрывали густые заросли маленьких сосен. Высокий Орёл знаками сказал, что мы должны слезть с лошадей и привязать их, что мы и сделали, привязав лошадей в лесу у задней стены. Потом мы подбежали к краю утеса и укрылись в густых зарослях, высматривая врагов.

С того места, где мы находились, мы не могли видеть ближнего края каньона под нами – только половину в ширину его темного дна, поросшего кустами.