Магия Пернатого Змея - Джеймс Уиллард Шульц

На его дальнем краю утёс за утёсом поднимались высокие горы, тропа огибала их и спускалась в каньон, исчезая в быстро наступавшей темноте Ярче всего были светившиеся красным вершины гор, и, глядя на них, мы скоро заметили врагов, двигавшихся по тропе, всё время подгонявших лошадей, но не могущих заставить их перейти на галоп – больше, чем несколько скачков подряд они не делали. Ночь наступала быстрее, чем они приближались; прежде, чем они прошли половину пути от горы до того места, где тропа сворачивала в каньон, мы потеряли их из виду. Потом мы обсудили, что они станут делать, увидев, что тропа обвалилась. Ясно было одно: пока не появится Старуха, они не смогут найти места, где мы свернули с тропы и поднялись на утёсы, а произойдет это не ранее полуночи. Было решено, что Дождевая Чаша будет следить за лошадьми и успокаивать их, если они станут беспокоиться, а мы отойдем к краю утёса и станем следить за склоном, по которому поднялись. Мы были уверены в том, что это – единственное место, где враги смогут добраться до нас.

Скоро мы услышали, как враги спускаются в каньон, прямо под нами, и шум от их движения был довольно громким – их усталые лошади по пути постоянно спотыкались и сдвигали камни, которые скатывались по склону к поросшему кустами дну. Потом мы услышали их «Ха! Ха! Ха!», которым они подгоняли животных, и скрежет копыт, когда они поднимались из каньона и выходили обратно на тропу. Звуки становились все тише и наконец стихли совсем.

– Скоро они доберутся до трещины, – сказал дед.

– Да. Давайте подойдём к концу подъёма, – сказал Раскрашенные Крылья, и мы поспешили туда и уселись бок о бок на краю кустарника, держа оружие наготове.

Едва мы устроились поудобнее, как услышали басовитые бум! бум! в нижней части каньона, а потом еще один, громче. Это не было звуком удара обвалившейся скалы, упавшей с большой высоты; это было похоже на падение чего-то тяжелого и мягкого. Дед улыбнулся и сказал то же самое, о чем подумал я:

– Они потеряли лошадь! Двух лошадей! Надеюсь, что всадники упали с ними вместе!

– Вполне возможно, что так и было. Сами вспомните, каких трудов нам стоило провести через трещину по узкому проходу четырёх лошадей, а в темноте это место намного опаснее, – ответил Раскрашенные Крылья.

После перерыва, который показался нам очень длинным, мы услышали, что всадники идут по тропе обратно, слышали, как они проходят под нами и спускаются в каньон, но недалеко. Пошептавшись, мы решили, что они вернулись потому, что там была вода: они могли оставить там лошадей и разойтись, ища наши следы, когда Старуха даст им достаточно света. Я предложил деду и Раскрашенным Крыльям прилечь и поспать, сказав, что разбужу их, увидев врагов, но они отказались. Раскрашенные Крылья ответил довольно сердитым тоном:

– Не относись к нам, словно к малым детям! Враги слишком близко, чтобы кто-то из нас мог улечься спать!

– Ты прав! А теперь прекратим разговоры и даже шептаться не будем. Надо смотреть! смотреть! смотреть! и держать уши открытыми! – сказал дед.

Хай! Это было очень напряженное время – мы сидели в полной темноте, стараясь услышать все движения врагов, находившихся под нами, не зная, что они делают, и боясь, что в конце концов они всё же нас уничтожат. Этот страх все рос и рос во мне, пока я не наклонился к деду и не прошептал:

– Мы не можем подниматься выше в горы и не можем их обойти, а они отрезали нас от воды. Мне кажется, что здесь наш путь будет закончен.

– Нет! Никакого конца! – яростно прошипел он мне в ухо. – Так или иначе, но мы это переживём! Я знаю, что будет так. Моя магия Гром-Птицы не пустяк! Она спасёт нас! Гони прочь свой страх, смотри в оба и будь готов ко всему!

Кай! Его злость помогла мне. После того, как я помолился Гром-Птице, я приободрился и почувствовал, что во мне достаточно силы для всего, что от меня потребуется. Время, кажется, стало тянуться быстрее. Раньше, чем я ожидал, Старуха осветила вершины утесов на другой стороне речного каньона. Она поднималась выше и выше, свет скользил вниз и через каньон приближался к нам. И вот, когда её саму стало видно, мы услышали, как по склону каньона под нами скатываются камни: враги поднимались!

Камни больше не падали, и мы ничего не слышали, кроме далекого уханья совы. Старуха поднялась над горами справа от нас, и под нами все стало видно, словно при свете дня. Но не было видно ни врагов, ни их лошадей на дне каньона. Как мы не всматривались, ничего движущегося не увидели. Старух продолжала свой путь на запад над нашими головами, Семеро показали, что наступила полночь, и всё вокруг и под нами было тихо.

За нашими спинами одна из наших лошадей стала бить ногой по мягкой, покрытой опавшими иглами земле, из-чего кусты зашевелились, и дед шепнул мне поторопиться туда и помочь Дождевой Чаше успокоить животное. Я обнаружил, что тот привязал её по новой, и он знаками сказал мне, что лошадь, привязанная к дереву, ходила вокруг него, из-за чего веревка намоталась на ствол и стала короткой, так что она стала задыхаться. Потом он захотел узнать, не видели ли мы врагов, и, когда я ответил, что нет, он знаками сказал:

– Прямо перед тем, как с лошадью это случилось, мне показалось, что я услышал, как там что-то движется.

Он указал рукой за плечо.

– Пойдём туда: покажи мне, где, как ты подумал, это было, – знаками сказал я, и он повёл меня вверх, через лес, бесшумно ступая, держа лук с наложенной на тетиву стрелой. Я шёл прямо за ним, держа ружье наготове.

Мы прокрались дальше, миновали наших лошадей, большая часть которых спали стоя, а потом, дойдя до края рощи, вдруг услышали треск сухой ветки, и остановились, увидев человека, а потом ещё одного, вышедших на открытое место рядом с нами. Когда мы их увидели, они были не более чем в десяти шагах от нас, и ещё до того, как они вышли на открытое место, Дождевая Чаша поднял свой лук и был готов пустить стрелу.

Они быстро пошли дальше, но нас увидеть не могли – мы стояли в густой тени под ветвями деревьев. Дождевая Чаша стоял рядом со мной, неподвижный, как скала, и знал, что он храбрец, который не побежит при приближении врагов;