Штиль перед бурей - Александр Науменко
Оливия неспешно прогуливалась по шлюпочной палубе в странной компании. Слева от неё шёл Маркус, брокер, который за эти дни умудрился сменить лоск Уолл-стрит на лихорадочную энергию мародёра. Справа, чеканя шаг даже в прогулочных сандалиях, двигался Линдон Уильямс.
Линдон являлся реликтом. Ему было под семьдесят, но его спина оставалась прямой, как мачта. Бывший офицер военно-морской разведки, специалист по акустике и противолодочной борьбе (ASW). Тридцать лет он слушал океан, выискивая в шумах советские субмарины. Этот круиз был подарком самому себе на юбилей, злая ирония судьбы. Теперь его бесцветные, водянистые глаза смотрели на горизонт не как на пейзаж, а как на тактическую карту.
— Послушайте, Линдон, — говорил быстро Маркус, облизывая пересохшие губы, сжимая в руках блокнот, исписанный цифрами. — Вы военный, вы мыслите квадратно-гнездовым способом. Но послушайте. Сен-Мартен. Половина французская, половина голландская. Европы больше нет. Метрополии уничтожены. Это значит, что остров, ничейная земля. Terra nullius.
Маркус остановился, преграждая путь старику.
— У нас на борту шесть тысяч человек. Есть инженеры, врачи, механики. Есть запас еды. Мы придём туда не как беженцы, а как колонизаторы. Я уже составил список активов. Мы можем выкупить землю за припасы. Мы можем создать офшор нового мира. Вакуум власти, Линдон. Кто первый встал, того и тапки.
Линдон Уильямс остановился и посмотрел на брокера, как смотрят на жука, ползущего по стеклу.
— Молодой человек, — скрипнул мужчина. — Вы всё ещё живёте в мире индексов Доу-Джонса. Вы говорите «активы». Но в вакууме власти есть только один актив, калибр 5.56 или 7.62.
Он ткнул узловатым пальцем в грудь Маркуса.
— Экономика, о которой вы бредите, закончится ровно в ту секунду, когда первый местный полицейский или бандит с мачете решит, что ему нравится ваша женщина или ваша банка тушенки. Вы думаете, мы придем туда как спасители. Мы придем как жирный, беззащитный кусок мяса на шесть тысяч порций. Без оружия, без поддержки. Плавучий супермаркет для мародёров.
Оливия поежилась. Слова Линдона резонировали с тем холодным ужасом, который поселился у неё в животе. Она смотрела на пассажиров. Кто-то стирал белье прямо в бассейне, где вода уже позеленела. Кто-то молился. Группа мужчин в дорогих спортивных костюмах дралась из-за шезлонга в тени. Цивилизация слезала с них слоями, как обгоревшая кожа.
Правда, девушка и сама не знала, к какой группе примкнуть. Мысли о родителях, о Джессике, о Марке, о её прошлой жизни, превратились в тупой, ноющий фон, который она научилась игнорировать, чтобы не сойти с ума.
Их спор прервал звук, которого здесь не слышали три дня. Гул. Низкий, вибрирующий гул реактивных двигателей.
— Самолет! — заорал кто-то на носу так истошно, что Оливия вздрогнула. — Наши!
В небе, прорезая облака, пронеслись две серые тени. Истребители F/A-18 Super Hornet. Они прошли низко, на форсаже, так, что воздух задрожал, и сделали боевой разворот, покачав крыльями.
— Господи! — рухнула на колени женщина рядом с Оливией, простирая руки к небу. — Они живы. Америка жива!
Все бросились к правому борту. Давка была страшной, но никто не злился. Люди плакали, смеялись, целовали незнакомцев. Через минуту из утренней дымки, как титаны из мифов, начали проступать силуэты.
Это была не просто помощь. Это была АУГ, Авианосная Ударная Группа.
В центре шёл он. «Джеральд Р. Форд». Сто тысяч тонн демократии и стали. Его угловатая надстройка-остров, плоская палуба, уставленная самолетами, казались незыблемыми, как скала. Вокруг него, вспарывая волны форштевнями, шёл ордер охранения. Ракетный крейсер класса «Тикондерога», ощетинившийся радарами, и три эсминца «Арли Бёрк».
— Слава богу… — шептал Маркус, и по его щекам потекли слезы. — Мои акции. Мой банк. Всё восстановится.
Толпа ревела. Кто-то начал петь гимн, нестройно, фальшиво, но с такой страстью, что закладывало уши.
— Боже, благослови Америку,
Мою любимую страну.
Стой на её стороне, и укажи ей путь
Сквозь ночь (исходящим) свыше светом.
От гор до прерий,
До океанов, скрытых белой пеной
Боже, благослови Америку, мой любимый дом…
Линдон Уильямс поднял бинокль. Его руки не дрожали, но костяшки пальцев побелели.
— «Форд», — констатировал он сухо, словно диктовал в журнал наблюдений. — Идет полным ходом, узлов тридцать. Крейсер «Нормандия» в авангарде. Эсминцы в противолодочном ордере. Они идут ромбом. Ищут кого-то.
— Кого? — спросила Оливия, чувствуя, как радость сменяется тревожным покалыванием.
— Возможно того, кто сжег Восточное побережье, — буркнул старик. — Активные сонары работают на полную мощь. Слышите?
И действительно, если прислушаться, сквозь шум воды и крики толпы можно было различить странные, ритмичные щелчки, идущие из глубины. Пинннг… Пинннг… Звук, от которого вибрировали зубы.
— Они нервничают, — пробормотал Линдон. — Эсминцы рыскают. Они что-то потеряли в термоклине.
— Главное, что они здесь! — ударил кулаком по перилам радостно Маркус. — Они нас заберут. Эй! Мы здесь!
Он начал махать снятой рубашкой. Тысячи людей делали то же самое.
Даже Оливия почувствовала, как к горлу подступает ком. Вот оно, спасение. Могучие, серые корабли, пришедшие из того, старого мира, чтобы забрать их из этого ада.
И тут вода перед носом головного эсминца вскипела. Нет, это не было похоже на взрыв. Это выглядело так, словно океан решил выплюнуть кусок дна. Белый столб воды, смешанной с паром, взметнулся на высоту десятиэтажного дома.
— Торпеда! — рявкнул Линдон так, что Оливия оглохла на одно ухо. — Пеленг 2-7-0. Акустическая.
На лайнере никто ничего не понял. Люди замолчали, глядя на фонтан. А через секунду дошел звук. ГУЛКИЙ, тяжелый удар молота по железу. Эсминец, шедший слева, вдруг резко дернулся, словно споткнулся на бегу.
— Промах! — прокомментировал Линдон, не отрывая бинокля. — Сработали ловушки «Никси». Торпеда ушла в кильватерный след.
— Они стреляют по своим? — глупо спросил Маркус.
— Заткнись! — прошипел офицер. — Смотри на воду. Справа!
Вода вокруг ордера «закипела». По поверхности побежали белые дорожки, следы от пусков.
— Множественный пуск! — стал монотонным голос Линдона, профессиональным. — Четыре… нет, шесть торпед. Идут веером. Господи Иисусе, это залп «Пакет-НК» или тяжёлые 65–76…
Эсминцы открыли огонь. Их носовые пушки и скорострельные установки «Phalanx»,
