АдвокатЪ - Саша Фишер

class="p1">Я подал листок. Он прочитал, потом перевёл взгляд на Александра.

— Это верно?

Александр Сергеевич нехотя кивнул.

— Ежели доктор подтвердит состояние покойного в день подписи, зацепка будет. Вот только, вы ж понимаете, что Кузнецов…

— Вот и отлично, — перебил Сергей Аполлонович. — Стало быть, у нас не труп на столе, а дело с ходом. Александр Сергеевич, берите. Сейчас же. И смотрите мне: ежели вытащите, это нам очень кстати придётся. А то нас и вправду скоро прикроют.

Тот взял свёрток, ещё раз быстро перебрал бумаги.

— Ну-у…

— Ежели идти, то сейчас, Александр Сергеевич.

— Да я ж не успею всех сразу-то опросить, — предпринял последнюю попытку отбрехаться Александр.

— Мальчишку возьмите, — отрезал Сергей Аполлонович. — Вы правы, вам нынче нужны ноги. Не помощник присяжного поверенного по дворам бегает и аптекарей по задним дверям ловит. Для того писчие и держатся.

Александр только коротко кивнул.

— Понял.

Сергей Аполлонович забрал перчатки со стола и вышел так же быстро, как вошёл.

Дверь закрылась.

Александр Сергеевич не двинулся сразу. В нём как-то сразу ушло всё лишнее, осталась одна злая ясность. Он шагнул ко мне вплотную, стискивая кулаки.

— Ты что натворил? — процедил он.

Голос Александр не повышал, и от этого выходило хуже. Павел шумел, как дешёвая посуда. Этот резал тихо.

— Я нитку нашёл, — сказал я, не отводя глаз.

— Ты мне не нитку нашёл, — отрезал он. — Ты мне на шею удавку накинул. Кузнецов — человек тяжёлый. Завтра опись. У вдовы денег нет. У нас контора трещит. И ты решил, что самое время мальчишке с чернильными пальцами брать на себя приём дела?

Я стоял и смотрел на него. Возражать тут следовало очень осторожно. Он злился не на пустом месте. Я и сам прекрасно понимал, что сделал. Для Александра это был не умный ход, а чужой самовольный рывок, конкретная такая мина.

Он ещё раз ткнул в журнал.

— Я теперь должен либо бежать сломя голову, либо выглядеть трусом перед Сергеем Аполлоновичем, перед кредиторами и перед этой вашей Прасковьей Андреевной. Так ты это понимал, когда чернила сюда лил?

— Понимал, — ответил я.

Он смотрел ещё секунду, зло, едва заметно шевеля ноздрями.

— Надевай сапоги, — сказал он наконец. — Павел Ефимович хотел тебя выкинуть из конторы, так вот если не справишься — я его только в этом поддержу!

Я нагнулся за сапогами.

— Куда сперва? — спросил я, уже меняя свои скрипучие развалины на крепкую кожу.

— К Лебедеву, — ответил он. — И молись про себя, чтоб в его книжке нашлось то, ради чего ты весь этот цирк затеял. Потому что ежели там пусто, вдову утром выставят из лавки, а я ещё очень подробно объясню тебе, во что обходится конторе чужая самодеятельность.

— Пойдёмте, Александр Сергеевич, — сказал я.

Первое почти мёртвое дело я себе уже добыл. С этого я и начну, пожалуй.

Глава 5

— Паааберегись! — раздалось над самым ухом, едва только я успел выйти на улицу. Бородатый извозчик нахлестывал взмыленнную лошадку пегой масти. Колесо пролетки с маху въехало в лужу, едва не обдав нас с Александром Сергеевичем жидкой грязью.

Промозглый мартовский воздух тут же забрался под мой жиденькмй кафтанчик.

— Под ноги смотри, — бросил Александр Сергеич. — Чтобы не изгваздался, как порось, пока мы до Лебедева дойдем.

Не очень-то он обрадовался моей компании.

— Позади держись, — Александр Сергеич дернул щекой. Натянул перчатки, поднял ворот пальто и стремительно зашагал вперед. Тело мое тут же ссутулилось, как черепаха втянув голову в плечи. И вознамерилось припустить следом, разве что хвостом мокрую мостовую не подметая униженно. Пресек это дело, распрямил плечи, походку подправил.

— Вперед не лезть. И не умничать мне, понял? — бросил на меня взгляд через плечо Александр Сергеич. — Доктора напугаешь, шкуру с тебя спущу!

— Понял, — коротко кивнул я.

В спор ввязываться смысла не было. На месте разберусь, следует мне умничать или нет. Раз Лебедев доктор в эту эпоху, то не факт, что мы вежливыми реверансами от него чего-то конкретного добьемся.

Больше Александр не оборачивался. Он быстро шагал вперед. Чтобы поспевать за ним, мне пришлось шустрее перебирать ногами. Новые сапоги были великоваты и хлюпали пятками, то и дело оскальзываясь на мокрых камнях булыжной мостовой. Знакомо-незнакомые запахи щекотали ноздри. Улица была одновременно и шумной, полной разноголосого гомона, скрипа колес и кожаных ремней, цокота копыт и лошадиного ржания. И лишенной привычного по прошлой жизни техногенного звукового мусора.

В голове Аркашки дорога до Солянки отражалась смутно. Так что я внимательно смотрел по сторонам, подмечая свои уже ориентиры. Сейчас меня не интересовала ни пасторальная живописность улиц, ни кучи конского навоза. Я сканировал свою новую реальность, запоминая важные детали.

Я отмечал вычурные и не очень вывески практически на каждом доме, занося их в будущую мысленную карту города. Это явно не столица. Но и не деревня — справный уездный городок. Дом с часами — это явно городская управа. На крыльце толкутся просители.

Высокая башня колокольни правее от нашего пути — церковный приход, куда нам еще предстоит нанести визит.

Это только на первый взгляд люди идут по улицам хаотично. Город — это всегда живая система, которая держится на маршрутах денег, бумаг и слухов.

Александр ни на секунду не замешкался. Чем ближе мы подходили к дому доктора, тем напряженнее он становился. У ворот, недавно покрашенных синей краской, он так резко остановился, что я чуть не вписался в его спину.

Мой уже попривыкший к местным реалиям глаз отметил жестяную табличку:

'Николай Степанович Лебедев, врач.

Приемные часы с 9 до 13.

Вызов на дом по вторникам и пятницам'.

Александр просверлил меня тяжелым взглядом и проговорил вполголоса.

— Доктора нашего нажимом не возьмешь. Потребуется такт и обходительность.

— Понял, — просто кивнул я. Не знаю уж, кого он в этом убедить пытался, себя или меня. Александр сжал губы, еще раз дернул щекой, прочистил горло.

Затем просто толкнул дверь и, придержав шляпу, шагнул внутрь.

— Маша, кто там? — раздался из глубины дома меланхоличный голос. — Сегодня я больных уже не принимаю!

— Прошу прощения, Николай Степанович! — вежливым елеем растекся голос Александра Сергеевича. — Я не отниму у вас много времени. Всего-то несколько несложных вопросов.

Пока мои глаза привыкали к полумраку и выхватывали фрагменты обстановки докторского дома, нос мой подвергся атаке местного «коктейля» ароматов.

— Меня зовут Александр Сергеевич Полотно… — журчал голос Александра.

Взгляд на вешалку. Тяжелое пальто с овчинным воротником. Пахнет мокрой шерстью и табаком. И второе пальто, изящное, темно-синее, с пелериной. Явно женское.

На полу две пары галош