Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон

каталонский рыцарь с 200 конными воинами и сопровождающей их пехотой ночью прокрался вдоль пляжа мимо анжуйских часовых и незаметно проник в город, подняв боевой дух его защитников. К середине августа жара и болезни нанесли захватчикам гораздо больший вред, чем любые войска, которые Федериго III мог бы выставить против них. Падёж лошадей осаждающих сократил число их здоровых скакунов до менее чем 500. Затем инфекционные заболевания стали опустошать и ряды самой армии[1112]. Лучшие капитаны Федериго III — Уго д'Ампуриас, Беренгер д'Энтенса, Маттео ди Термини и Роже де Флор — умоляли короля позволить им добить врага, но монарх не желал особо спешить. В конце концов, некомпетентность командования анжуйской армии и изнурительные условия осады, в которых теперь находился враг, достигали желаемой цели без пролития сицилийской крови. Солнце само по себе вскоре должно было сделать то, что нужно. Федериго III же лишь приказал стягивать в Корлеоне феодальные и муниципальные ополчения, в предвкушении развязки этого заключительного акта великой войны за Сицилию[1113].

Карл де Валуа не мог не осознавать, насколько безнадежным стало его положение. Казалось, что жаждущие мести сицилийцы вскоре нанесут ответный смертельный удар. Кроме того, вся эта экспедиция была для графа лишь средством достижения иной цели, ведь он мечтал о завоевании Константинополя и восстановлении Восточной Латинской империи. И вот, несмотря на возражения Роберта Калабрийского, по-прежнему не желавшего отказываться от обещанного, Карл решил воспользоваться прерогативой, предоставленной ему отцом герцога и попытался вступить в мирные переговоры. Примерно 19 августа он отправил двух своих самых "решительных рыцарей", Теобальдо де Чиппио и Америго де Суса, в Кастроново (примерно в 48 км к северо-востоку), куда Федериго III перебазировался в рамках подготовки к финальной схватке. Посланники сумели договорились с сицилийским монархом о предварительных условиях мирного соглашения. Несколько дней спустя, 24 августа, главные участники (Карл де Валуа и Федериго III) в сопровождении своих свит встретились в крестьянском доме на полпути между Шаккой и Кальтабеллоттой, чтобы заключить официальное соглашение. Главным представителем Федериго III был Винчигуэрра Палицци, а Карл вполне закономерно выбрал своим переговорщиком Роджера де Лаурия[1114]. В конце концов, граф, должно быть, пришёл к выводу, что не может быть никого более подходящего для достижения соглашения, чем человек, с таким отличием служивший обеим сторонам на протяжении всей долгой борьбы. Учитывая обстоятельства, вероятно, именно по совету адмирала Карл и решил добиваться мира.

31 августа 1302 года Карл де Валуа и Федериго III Сицилийский официально подписали соглашение, ставшее известным как договор в  Кальтабеллоте, наконец-то, положившим конец Войне Сицилийской вечерни, поскольку впервые его условия учитывали интересы всех заинтересованных сторон. Это не являлось абсолютной победой, на которую рассчитывал Бонифаций VII, но даже его убедили, хоть и неохотно, ратифицировать договор в 21 мая 1303 года. В обмен на дань в размере 3.000 унций Святому Престолу Федериго III сохранял бесспорный суверенитет над Сицилией как "король Тринакрии" ("Три мыса" — древнегреческое название острова) до своей смерти, после чего власть должна была перейти к преемникам Карла II, которые продолжали бы править материковой частью королевства, сохранив титул "короля Сицилии"[1115]. Наследники Федериго III должны были получить компенсацию в виде королевства Кипр, Сардинию или 100.000 унций. Договор должен был быть скреплен браком Федериго III с Элеонорой, младшей дочерью Карла II. Все анжуйские войска должны были быть немедленно выведены с Сицилии, а Федериго III обязался отозвать все свои силы с итальянского полуострова. Конечно, был произведен обмен пленными, включая Филиппа Тарентского, находившегося в заключении после поражения при Фальконари. Но не всё было прощено. Вассалы, восставшие во время войны против своего сюзерена, считались лишёнными своих владений, но это не касалось двух главных переговорщиков по заключению договора: Винчигуэрра Палицци, было разрешено сохранить свои владения в Калабрии, а Роджеру ди Лаурия оставить за собой Ачи-Кастелло на Сицилии[1116].

Так закончился конфликт, дорого обошедшийся почти всем его участникам. Пока Роберт Калабрийский занимался 43-дневной осадой Шакки, в Термини скончалась его любимая молодая жена Иоланда, также бывшая сестрой короля Федериго III. Примерно в то же время в Барселоне умерла их мать, почитаемая сицилийцами, королева Констанция[1117]. Война, порожденная авантюризмом арагонских и анжуйских правителей , смешанным со светскими интригами папства, на протяжении целого поколения опустошала земли от Иберийского полуострова до Восточной Римской империи и берегов Северной Африки. За время войны сменилось четверо Пап и четверо королей. Хотя народ Сицилии и добился определенной автономии, он заплатил за это непомерную цену. Остров десятилетиями оставался охваченным голодом и разрушениями. Никто не избежал последствий войны, и почти все в той или иной степени от неё пострадали — за исключением одного человека — Роджера ди Лаурии. Он получил от Арагонской короны ценные владения в Валенсии и Каталонии, а Святой Престол даровал ему острова Джерба и Керкенна в качестве папских фьефов[1118]. Последняя, предоставленная ему, уступка возможно, была самой приятной, поскольку она отражала то высокое уважение, которым он все ещё пользовался у обеих противоборствующих сторон, и символизировала определенное отпущение грехов за измену его бывшим сицилийским соратникам. Перед возвращением в Арагон Роджер ди Лаурия, в соборе Мессины, снова преклонил колено перед королем Федериго III и как верный вассал принёс оммаж за Ачи-Кастелло (Илл. 18)[1119]. Это стало достойным завершением карьеры самого прославленного адмиралом своего времени. Испанский поэт Мануэль Хосе Кинтана посвятил Роджеру ди Лаурия следующие строки: "Ни один адмирал или полководец, ни до, ни после, не превзошел нашего героя в достижениях, славе или удаче"[1120].

Эпилог

В средневековом Средиземноморье, Война Сицилийской вечерни незаметно сместила центр власти на запад  и каталонский флот под командованием Роджера ди Лаурия послужил мощным катализатором этой перегруппировки. Угасающая Восточная империя постепенно сжималась под давлением османских турок, а Иерусалимское королевство, после падения Акры под натиском мамлюков в 1291 году, существовало лишь в номинально. В результате такие традиционные морские державы, как Венеция и Генуя, утратили часть своего влияния и господства, а Каталония, благодаря обретенному военно-морскому флоту, стала заполнять образовавшийся вакуум. Захватив в ходе войны Сицилию и прилегающие острова, подданные Арагонской короны каталонцы смогли установить контроль над центральной частью Средиземноморья примерно так же, как это сделали нормандцы при короле Роджере II[1121]. "Если, как было заявлено, целью сицилийской экспедиции было создание базы для дальнейшего экономического проникновения, то проект удался, — заключает Дж. Ли Шнейдман, добавляя. — В результате экспансии под контроль каталонцев попали не только Сицилия и Мальта но и тунисские острова Джерба и Керкенна вблизи Габеса и Сфакса, что обеспечило им господство в самой узкой части Средиземного моря"[1122]. Это, конечно же, способствовало продвижению каталонцев на восток, как на мусульманские, так и на христианские земли. В течение нескольких лет после окончания войны каталонские купцы развивали торговые сети от Тлемсена до Триполи в Северной Африке, а их