Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон
Глава 20.
Финал игры
(весна 1301 года — лето 1302 года)
Уязвлённый, но не обескураженный неоднозначными результатами своей последней экспедиции, Роджер ди Лаурия в следующем году разработал ещё более амбициозный план использования военно-морского флота. Покорение острова явно зависело от расширения влияния анжуйцев за пределы Катании и долины Валь-ди-Ното; и наиболее эффективным средством для этого было установление превосходства анжуйского флота у побережья Сицилии, особенно учитывая, что у сицилийцев больше не было флота, способного ему противостоять. Поэтому Роджер сначала вернулся в Неаполь, чтобы подготовить припасы для анжуйских опорных пунктов на восточной оконечности острова и снарядить больше кораблей для флота. Когда весной 1301 года адмирал вернулся в Катанию, он поделился с герцогом новым планом, предусматривающим раздел армады на две эскадры, причём Роджер должен был возглавить одну для покорения северного побережья, а Роберт — другую для подчинения южного (Карта 6)[1080].
Реализация плана, конечно, оказалась гораздо более проблемной, чем его замысел. Неудивительно, что явная разница в навыках командования и рассудительности привела к тому, что Роберту пришлось потерпеть гораздо большую неудачу, чем Роджеру. Герцог решил начать свой поход с нападения на Сиракузы, несмотря на то, что за два года до этого город так упорно сопротивлялся Хайме II, что король, не добившись ничего существенного, был вынужден отказаться от первой попытки завоевать остров. Как и следовало ожидать, сиракузцы и на этот раз решительно отбили атаку, что побудило анжуйцев двинуться к Шикли (к югу от Рагузы), где им также дали отпор. В июле эскадра Роберта, проходя мимо деревни Скольитти, попала в налетевший с юго-запада сильный шторм, выбросивший многие корабли на берег, несмотря на отчаянные попытки поставить их на якорь. Никколо Специале сообщает, что 22 галеры разбились о скалы у Камерины, к юго-востоку от Скольитти, недалеко от современной Марины-ди-Рагуза. Остальную часть эскадры герцога могла постигнуть такая же участь, если бы капитан флагмана не решил идти по ветру, а не бороться с ним. К тому времени, когда шторм наконец утих, эскадра оказалась у мыса Пассеро (юго-восточная оконечность долины Валь-ди-Ното) и Роберту не оставалось иного выбора, кроме как вернуться Катанию[1081].
Роджер же, напротив, мудро решил обойти Мессину и просто пополнить запасы удерживаемых анжуйцами крепостей и городов в Валь-Демоне. Но в июле, когда адмирал находился в Броло, к востоку от Капо-д'Орландо, на его эскадру обрушился тот же шторм, чуть не уничтоживший корабли Роберта. Разница заключалась в том, что адмирал потерял всего пять кораблей и смог продолжить экспедицию по намеченному плану. Специале говорит, что Роджер даже остановился у Палермо, чтобы встретиться с Бласко д'Алагоной в надежде заложить основу для возможного заключения мира. Однако, эти переговоры ни к чему не привели. Завершая свой круиз вокруг острова, Роджер остановился в Камерине (месте, где затонуло множество судов эскадры Роберта) и попытался спасти то, что ещё можно было спасти. Используя канаты с крючьями и краны, его экипажи вытаскивали из моря и со скалистых берегов такое морское снаряжение, как якоря и такелаж. Им даже удалось выловить, принадлежавший некоему Гийому де Гудуру (канцлеру Роберта), сундук с деньгами (предположительно, для оплаты экипажа), который Роджер, как предполагается, оставил себе. Так закончилась эта последняя бесславная попытка запугать сицилийцев и заставить их подчиниться исключительно с помощью военно-морского флота[1082].
Осада Мессины
(август ― сентябрь 1301 года)
После последних неудач на море Роберт Калабрийский понял, что остров можно отвоевать только в ходе упорного и трудоёмкого процесса захвата крупных городов один за другим. В этом ему мог помочь непреклонный союзник: угроза голода. Годы войны и раздоров отвлекли земледельцев от выращивания урожая и ухода за скотом. А за два года, прошедшие после десантной операции на Капо-д'Орландо, запасы продовольствия были сильно истощены из-за конфискаций войсками обеих сторон. В результате на острове воцарился голод. Мессина, отрезанная от остальной Сицилии горами Пелоритани, а от остального мира морем, сицилийским флотом больше не контролируемом, была особенно уязвима для разрушительного воздействия голода. Поэтому Роберт решил сначала сосредоточить свои усилия на этом городе[1083].
В начале августа 1301 года герцог приказал Лаурии высадить армию у аббатства Санта-Мария-ди-Роккамадоре в пригороде Треместьери, в нескольких милях к югу от центра Мессины. Роберт быстро продвинулся к равнине Санта-Кроче (примерно в миле к западу от порта) и разбил там лагерь. Затем он опустошил окрестности и даже атаковал городской арсенал, где сжег две галеры, но был отброшен. Тем временем Роджер, теперь командующий армадой примерно из 100 галер, установил жесткую блокаду порта и стал непрерывно патрулировать Мессинский пролив. Если бы Федериго III быстро не отреагировал, город в конце концов был бы взят измором. Но король собрал подкрепления и отдав их под командование надёжных капитанов Бласко д'Алагона и Гульельмо Кальчерандо, отправил на помощь Мессине. Герцог Роберт узнал о приближении неприятельской колонны, когда она достигла Трипи, примерно в 56 км к юго-западу от города. Он приказал своей армии спешно эвакуироваться из окрестностей города и погрузиться на корабли Роджера, чтобы вернуться в Катону (Калабрия). Роберта пугали не столько 700 рыцарей Алагоны, сколько 2.000 сопровождавших их альмугаваров. У герцога уже был достаточный опыт столкновений с альмугаварами, чтобы представить себе панику, которая охватит его войска, если эти свирепые пехотинцы спустятся с высот Пелоритани им в тыл и прижмут к стенам города[1084].
Вскоре Алагона и Кальчерандо беспрепятственно вошли в Мессину, к радости её жителей, чьи страдания, тем не менее, были далеки от завершения. Анжуйцы всё ещё перекрывали подвоз продовольствия в город, поскольку продолжали контролировать Катанию на юге, Милаццо на севере и несколько крепостей (Кастильоне, Монфорте и Франкавилла) в горных подходах на западе. И, конечно же, самый знаменитый адмирал той эпохи позаботился о том, чтобы морем доставлялось лишь небольшое количество провизии[1085]. Таким образом, после того как первоначальная эйфория по поводу помощи, оказанной Алагоной и его людьми, поутихла, реальность вскоре снова взяла верх. Рамон Мунтанер, вероятно, бывший очевидцем этих событий, даёт убедительное объяснение сложившейся ситуации: "Тысячи вьючных животных, нагруженных мешками с пшеницей и мукой… все это было для города почти ничто, ибо войска сопровождавшие караван по пути уже съели большую часть провизии"[1086].
