Те, кто остались - Александр Науменко

десантник, прошедший вторую чеченскую, он работал в Северном начальником службы безопасности, а по совместительству, главным охотником. Крепкий, жилистый, с носом, сломанным в трех местах, он выглядел так, словно только что вышел из мясорубки.

Его белый маскхалат был забрызган бурыми пятнами, не то грязью, не то кровью. На плече висел «Тигр», гражданская версия снайперской винтовки СВД, а в руке он сжимал что-то черное, угловатое, явно не охотничье.

Следом за ним ввалились двое его подручных, молодые парни, бледные, с трясущимися руками, но целые.

— Воды дайте, — хрипло прокаркал Васильев, падая на стул.

Ковалев молча протянул ему кружку с водой. Игорь выпил залпом, вытер губы рукавом и бросил на стол свою ношу. Железо глухо стукнуло о дерево.

Перед ними лежал автомат. Но не привычный «Калашников». Странная, короткая конструкция, магазин расположен позади рукоятки управления огнем. Черный пластик, потертый, но добротный.

— Что это? — прищурился Ильич, хотя уже догадывался.

— Трофей, — выдохнул Васильев.

Он достал сигарету, но зажигалка в дрожащих пальцах никак не срабатывала. Ковалев поднес ему спичку.

— Трофей, — повторил он.

Васильев глубоко затянулся, задержал дым и медленно выпустил его в потолок.

— Китайцы, — коротко сказал мужчина.

В комнате повисла тишина, даже буржуйка, казалось, перестала гудеть.

— Ты уверен? — тихо спросил Ковалев.

— А я что, узкоглазых от наших бурятов не отличу? — огрызнулся Игорь. — Да и форма на них… «цифра» ихняя, пиксельная, серо-голубая. Спецназ или морпехи, хрен поймешь.

— Рассказывай, — потребовал Сидоров. — Подробно. Где, сколько, как.

Васильев отхлебнул еще воды, успокаиваясь.

— Пошли мы на солончаки, думали лося взять. Там распадок есть, километров пятнадцать отсюда, ветер туда редко задувает, зверь должен стоять. Идем тихо, на лыжах. Снег глубокий, но наст держит. Я первым шел, Сашка с Димоном сзади метрах в пятидесяти прикрывали.

Он похлопал рукой по прикладу своего «Тигра».

— Вижу, следы. Свежие. Не звериные. Валенки, но подошва рифленая. Идут цепочкой, грамотно, след в след. Человек пять-шесть. Я парням знак дал, затаиться. Сам в ельник, в бинокль смотрю. Думал, может, с соседней буровой мужики дурью маются или беглые какие.

Васильев скривился, вспоминая.

— Они вышли на поляну. Оборудование какое-то тащат, треноги, антенны. Говорят громко, не таясь. Я прислушался. Лающая речь. Ни слова по-русски. Китайский это, точно. Я в армии слышал перехваты, знаю, как звучит. И тут один из них меня срисовал. Глазастый, сука. Я даже шевельнуться не успел.

— И что? — поторопил Пашка, который незаметно проскользнул в комнату и теперь стоял у двери, ловя каждое слово.

— Что-что… Орать начали. Я думал, предупредят. А они сразу стволы вскинули и очередь дали. Прямо по ельнику. Ветки над головой постригли. Ну, я падать не стал, за ствол кедра ушел и в ответку. Бахнул первого, того, что с рацией был. Он сразу лег.

Васильев жестко усмехнулся.

— У меня полуоболочка, экспансивная, на медведя. Там бронежилет не поможет, кишки наружу. Остальные залегли, начали поливать. Плотность огня дикая, патронов не жалеют. Но они ж, идиоты, в лесу воевать не привыкли. В «цифре» своей на белом снегу, как мухи в сметане.

— А парни твои?

— Парни молодцы, не обосрались. Сашка с вепря, с гладкого, картечью по кустам ударил, Димон с СКС поддержал. Мы их в клещи взяли. Они, видать, не ожидали, что тут кто-то с оружием будет. Думали, тайга пустая. В общем, положили мы их. Четверых наглухо, двое уползли в овраг, гниды. Рацуху утащили с собой. Преследовать не стали, так как темнело уже, да и патронов мало.

— Бандиты? — спросил Ковалёв, вертя в руках трофейный автомат.

— Да кто их разберёт, — пыхнул дымом сигареты Васильев. — В форме, с оружием, а там… Документов при них не было, жетонов тоже. Лица молодые, злые. Но подготовка есть, двигались грамотно, перекатами.

Ковалев положил автомат на стол.

— Это QBZ-95, — проговорил он. — «Тип 95». Штатное оружие НОАК. Калибр 5.8 миллиметров. Патрон редкий, у нас такого днем с огнем не сыщешь.

— Вот и я говорю, — кивнул Васильев. — Трофей бесполезный, пока патроны в магазине есть — стреляет, а дальше дубина. Но сделан качественно, пластик крепкий.

— Значит, регулярные части, — подытожил Ильич.

Лицо его закаменело.

— Хреново.

Васильев вдруг ударил кулаком по столу. Глаза его налились кровью.

— Партнеры стратегические! Я бате своему покойному не верил. Он же мне рассказывал! Он на Даманском служил в шестьдесят девятом. Срочником был. Рассказывал, как эти твари с того берега из репродукторов орали про вечную дружбу, а потом «Градами» наших накрыли! Батя говорил: «Игорек, китаец тебе улыбается, пока у тебя автомат заряжен. Как только отвернешься, нож в спину». А мы… Наши дурни правители… Газопроводы им строили! Лес продавали за копейки! Думали, спина прикрыта!

Он сплюнул на пол, не стесняясь начальства.

— Вот она, спина прикрытая. Пришли. Видят, что медведь кровью истекает, и решили шкуру делить, пока теплый. Шакалы!

— Если это часть войск, то плохо, — задумчиво протянул Сидоров, игнорируя эмоциональный всплеск охотника. — Это значит, интервенция. Оккупация Сибири. Они ведь давно на наши ресурсы облизывались.

— А если мародеры? — с надеждой спросил Ковалев. — Дезертиры? Ну, отбились от части, жрать хотят?

— То и хрен с ними, — отрезал Васильев. — Если дезертиры, перестреляем как куропаток. Они леса не знают, мороза боятся. А вот если это разведка переднего края… Тогда нам всем хана. Против армии мы с берданками не попрем.

— Думаешь, они полезут к нам? — спросил Ковалев. — Они ведь наши друзья были до войны. Официально.

Ильич поглядел на Ковалёва тяжелым, свинцовым взглядом и пожал равнодушно плечами.

— Да какие друзья, Андреич, не смеши. В политике друзей нет, есть интересы. России больше нет, есть территория. Богатая, пустая территория. А у них полтора миллиарда ртов и выжженная земля на юге. Куда им идти? Только на север. К воде, к лесу, к нефти. К нам.

В кабинете стало совсем неуютно. Осознание того, что они теперь не просто выжившие в апокалипсисе, а партизаны на