Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк
– Притормози, – качает головой ведьма. – В этот раз без меня.
– Но я не сказал…
– Что нужно сделать? Действительно. Не сказал. Но это и неважно. Я не полезу. Тем более, туда.
Не хватало ей еще, чтобы Кот пострадал из-за того, что на нее положился. Ну уж нет, хватит с нее неоправданных надежд.
– Лер, если бы мог, не просил бы, но без тебя никак.
– Со мной никак, окей? Костю отстранили, Питер в блокаде, и мы до сих пор не знаем в чем вообще дело! Такая помощь тебе нужна? – выдыхая так легко, так просто все, что накопилось в дурацкой голове за последние дни.
– Мне нужно, чтобы ты заговорила зубы тому главному бандюку…
– Который меня за равную не принимает и посылает на…
– Главное – время выиграть! – Долгорукий порывисто подходит, притягивает, в глаза заглядывает.
И что уж скрывать, это мешает настаивать на своем, но Лера упрямо продолжает:
– Чтобы что?
– Чтобы вытащить из плена…
– Русалку, – Артему не нужно договаривать. Лера и так прекрасно помнит, что его задело больше всего.
– Да. Ее нужно вытащить.
– И нарушить все договоренности.
– Да плевать на договоренности, она умоляет ее спасти. Это не добровольно, понимаешь?
– Ты с ней разговаривал? Где? Когда? – звучит резче, чем Лере хотелось бы, и это дергает. Неужели ревнует? Серьезно? Нет. Не нравится, что не рассказал сразу? Получается, что так.
– Во сне. Она с завидным упорством пробирается во сны и требует ее вытащить.
– А кто ты такой, чтобы спорить. Простой московский мальчик, – задумчиво тянет Лера. – Я все испорчу, ты это понимаешь?
– Нет, если хоть на секунду вспомнишь, какая эффектная и неотступающая.
– Упрямая, хочешь сказать? – хитро щурится ведьма.
– Исключительно в хорошем смысле, – улыбается Артем. И в этой улыбке солнце, а солнечному свету отказать невозможно, ведь не спрашивает.
– Если Кот в деле, то и я пойду, – категорично заявляет Костя, выглядывая из темного коридора.
Улыбка с лица Долгорукого исчезает так же быстро, как меняется погода в Петербурге:
– Не могу тебе запретить. Это не то чтобы официальное задание, но если ты хоть слово…
– Пока не выпустим русалку, клянусь, – слишком быстро соглашается Соболь.
– Ну тогда собирайтесь, – вздыхает Артем. Нужно успеть до полуночи.
***
Они пробираются на улицу Разбитых фонарей иначе, многое изменилось за последние полгода, так чего цепляться. Разве что Лере нравился ритуал с барами. А вот так красться по полуразрушенным коридорам заброшенного завода… Бывали в ее жизни вещи приятнее, мягко говоря.
Долгорукий приводит их к пожарнокрасной железной двери и звонко стучит костяшками в ритм универсальной футбольной кричалке. «Мальчишки», – закатывает глаза Лера, и дверь со скрипом открывается.
Протиснувшись как можно тише, Лера понимает, что зря старалась. По ту сторону двери просторное помещение, заполненное звуками и огоньками, мелодиями проигрыша и призовыми фанфарами. Настоящий зал игровых автоматов, каких с детства не видела. И посреди всего этого – Кот. Если за ним не следить внимательно, то можно и не заметить, как дергается уголок носа, как на мгновение глаза наливаются сталью, как Кот на миг выходит из роли, но тут же снова возвращает на лицо равнодушную маску. В паленом абибасе он на себя непохож. И до Леры не сразу доходит, что дело не только в одежде. Дело в коротко остриженных, когда-то шикарных волосах. Ведьма коротко кивает в знак приветствия, близко не подходит.
А вот появившийся из-за двери Соболь подходит близко, наверняка, чтобы не кричать, но в итоге все равно звучит громко:
– Отойдем, – Костя говорит это таким тоном, что сразу становится понятно, если Кот сейчас не согласится, то все может закончиться скандалом и провалом операции. Потому что братки, вполне увлеченно щелкающие по кнопкам, нет-нет да косятся на борзого пришлого.
– Соболь, – предупреждает Долгорукий, категорично качнув головой. – Сначала дело, потом все остальное.
Кот молчит, игнорирует, только кивает, мол, следуйте за мной, и руки в карманы штанов убирает. Он выводит их из зала, в коридоре тише и темнее.
– Получилось? – на ходу уточняет Артем, на что получает только сдержанный кивок, и такая собранность Кота удивляет.
– Главарь уверен, если Лера здесь и окажется, то только потому, что имеет право.
– Договор, – припоминает ведьма. – А на самом деле? – вдруг понимая, что не представляет, как они так легко оказались в закрытом от всех царстве беззакония и бандитов.
– Ладно в академии вас ничему хорошему не научили, но от тебя я ожидал большего, – фыркает Кот, и все мысли о его сдержанности Лера готова выкинуть в урну. А может, и Кота. Кем он себя возомнил вообще!
– Такие как он всегда могли путешествовать между мирами, – тихо поясняет Долгорукий, но, поймав непонимающий взгляд, уточняет: – Коты. Кажется, поэтому феи выбрали для него это животное. Осталось только выяснить, куда нужно отправиться, чтоб наконец-то выполнить гейс.
Лера кивает и послушно идет по бесконечным коридорам с их бесконечно мигающими лампами. Кот. Кот-кот-кот. Такое странное состояние, как будто не получается догадаться, что-то понять, что собственный мозг успел понять и раз за разом дает подсказки. Ведьме не нравится это чувство. «Решения фей обычно просты и элегантны. Наверняка в истории с Котом уже есть разгадка, крючок к их сумасшедшему фейскому плану…» – прикидывает Лера, но додумать не успевает, они подходят к кабинету главаря.
Все такой же небольшой и бухгалтерский, самое приметное в комнате – огромный аквариум, а в нем умоляющие глаза, беззвучный стон, пальцы, цепляющиеся за край стеклянных застенков, словно за спасательный круг.
– Черт, – выдыхает Кот, и Лера моментально понимает почему: на диване по-царски восседает Главарь, которого, по слухам, быть здесь не должно.
– Такой уж я страшный, – усмехается главарь и кивает своим браткам, которые тут же набрасываются на Кота и, выкрутив ему руки, сгибают в три погибели. Его правильное, красивое лицо рассекает болезненной мукой.
– Руки убрал! – Долгорукий едва справляется с разъяренным Костей, ему приходится всем телом навалиться на Соболя, чтобы удержать на месте. –
