На острие скальпеля - Одри Блейк

скелет леопарда. Хорас собрал его сам и выставил в зимнем саду. А в столовой есть несколько прекрасных картин и хрусталь, присланный королем Голландии. – Набор, кстати, стоил не меньше пятидесяти фунтов. Гибсон скривился, поскольку следующий шаг напрашивался сам собой, хотя Джулия еще могла хотя бы несколько дней наслаждаться хрустальными переливами.

– Вы получили хрусталь от короля Вильгельма? – заинтересованно спросила Джулия, подняв голову.

– Не я, – поправил Дэниел, – а доктор Крофт. Несколько лет назад он выхаживал их посла в Лондоне, когда тот едва не умер от лихорадки. В благодарность они и прислали хрусталь нашей королеве, но она велела передать подарок тому, кто его заслужил. Вместе с приглашением на посвящение в рыцари, – не удержавшись, добавил он, хотя в присутствии Хораса наверняка не осмелился бы.

– Так доктор Крофт рыцарь? – В голубых глазах гостьи мелькнуло недоверие.

– Нет, он отклонил звание со свойственными ему достоинством и смирением, чтобы не оскорбить ее величество. – Дэниел поправил фарфоровую птичку, которую небрежно отодвинул вчера, освобождая место для тяжелой стопки книг. Рядом с Джулией Тримбл придется менять привычки. – Хорас сроду не стремился ни к деньгам, ни к титулам; он и сейчас презирает то, что называет пустыми почестями.

Джулия моргнула.

– Гарри, если тебе когда‐нибудь посчастливится удостоиться такой чести…

Тримбл фыркнул.

– Обожаю тебя за то, что ты на это надеешься, но вынужден предупредить: такая ситуация никогда не возникнет.

– А откажешься, так я тебя убью, – закончила Джулия с обаятельной улыбкой.

– Значит, мне ничего не угрожает, дорогая, – ухмыльнулся Гарри. – Хорас – большой оригинал. Меня он ненавидит, но ты, думаю, ему очень понравишься.

– Он сейчас спит, – сообщил Дэниел. – Лауданум перестанет действовать только через какое‐то время. Но позже я вас с удовольствием познакомлю. А пока миссис Кроуфорд присмотрит за вашими вещами, а Гарри покажет вам наши диковинки.

Должен же ими хоть кто‐то любоваться, пока они еще украшают библиотеку и гостиную. Но сколько удастся продать, не привлекая нежелательного внимания? И хватит ли вырученных денег?

Глава 30

Доктор Алесси был немного глуховат и придерживался старомодных методов лечения, регулярно заявляя, что анестезия противоречит воле Бога. Тем не менее идти по пятам за ним было лучше, чем рядом с Перрой, поэтому Нора взяла за правило во время обходов держаться поближе к старику. Рта она не раскрывала (Алесси не было никакого интереса слушать студентку) и старательно убеждала себя, что косые взгляды, которые она порой ловит, всего лишь плод ее воображения.

Девушка сидела рядом с пациенткой, наблюдая, как та засыпает после эфира, необходимого для обработки обожженной руки, и одновременно просматривая свои заметки по диссертации, когда по палате пронесся шум. Однокурсники побросали работу и кинулись к двери.

– Что случилось? – окликнула их Нора. Отозвался только один, на бегу бросив через плечо:

– Экстренное удаление аппендикса в анатомическом театре.

Она сложила записи в стопку, сунула под мышку и поспешила за студентами, присоединившись к толпе, заполнившей коридор. К тому времени, как она протиснулась через дверь театра, было уже слишком поздно искать место где‐либо, кроме как в задних рядах, и ей пришлось положить свою стопку на пол и встать на нее, чтобы приподняться на несколько дюймов и выглянуть через плечи окружающих.

Бледная пациентка, корчась от боли, скулила на столе. Студент из Равенны готовил инструменты, а Ромоло Монделли, который вел занятия вместе с доктором Маренко, отмерял драхмы эфира. Главного хирурга было не видно.

– Кто будет вести демонстрацию? – спросила Нора, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Перра, – бросил кто‐то, и тут она как раз заметила профессора, идущего к столу. Рядом стоял Сагезе и завязывал на Перре фартук, пока профессор закатывал рукава.

Нора на мгновение застыла, слишком ошеломленная, чтобы реагировать. Потом сглотнула. Она изучала и аппендэктомию, и эфир тщательнее любого другого студента в университете и была готова, что после отказа Перра будет чуждаться ее с многозначительным видом, однако увидеть на «своем» месте Сагезе оказалось уж очень обидно.

– А разве не ты будешь давать ей эфир? – удивился студент рядом.

Он еще спрашивает. Девушка подавила желание возразить и приняла невозмутимый вид.

– Я была занята в палатах, – пробормотала она, но слова разлетелись в стороны, словно брызги, и Нора испугалась, что все услышат. Однако никто ничего не сказал. – Совсем молодая, – тихо произнесла она, кивнув в сторону пациентки, веки которой затрепетали и опустились под воздействием паров анестезии. – И в остальном выглядит здоровой. Если аппендикс не лопнул, у нее хорошие шансы выздороветь.

Она просто думала вслух, чтобы отвлечься, но двое мужчин рядом недружелюбно зыркнули на нее, словно предпочли бы стоять подальше. Девушка поджала губы и перевела взгляд на скальпель, который Перра держал наготове.

– Начнем? – спросил профессор у толпы, и Нора спряталась за чьим‐то высоким плечом впереди. Ей не хотелось видеть Сальвио.

* * *

В пятницу Магдалина послала за ней.

– Что у тебя там произошло? – спросила она, не дав Норе снять шляпку и положить сумочку, и, раздраженная замешательством ученицы, уточнила: – С Сальвио.

– А что люди говорят? – осторожно поинтересовалась Нора.

Магдалина указала на низкую оттоманку рядом.

– Болтают пустое, уверяю тебя. А я знаю лишь, что вы больше не общаетесь. Кофе?

– Пожалуй, – согласилась девушка, вздыхая, словно напиток служил лекарством.

Конечно, это было не так, но она почувствовала себя лучше, влив внутрь горячей ароматной жидкости, а еще лучше стало, когда она уступила уговорам доктора Маренко и во всем призналась.

– Я восхищаюсь твоей независимостью, – заявила в итоге Магдалина. – Ты всегда сама по себе, но стратег из тебя никудышный. Умения строить отношения никакого. Лучше было оттолкнуть Сальвио с самого начала или уж флиртовать помаленьку, хотя бы пока не закончатся экзамены. Он гордый человек, Нора.

– А как же моя гордость? – возмутилась та, хмуро глядя в опустевшую чашку. – Единственная радость состоит в том, что гнев профессора положит конец нелепым слухам. По крайней мере, теперь никто не станет считать нас любовниками.

– Ничто так не подтверждает подозрения, как ссора влюбленных, – возразила Магдалина.

Нора подняла на Маренко потрясенный взгляд.

– Да-да, говорят, что это он тебя бросил, а ты ужасно расстроилась. Сплетни редко бывают добры к женщинам, – тихо заметила та.

Девушка напряглась.

– И что же мне делать?

– Продолжай работать, – пожала плечами Магдалина. – Сделай вид, что не слышишь разговоров. Если ты сейчас затаишься и сдашься, все подумают, что ты и правда попала в университет через постель Перры.

– Они так и думают.

Магдалина горячо сжала ей руки.

– Заставь их усомниться.

Нора отправилась домой, по-прежнему испытывая неловкость от совета Магдалины не таиться. Однако та была права: смелость и толстая