На острие скальпеля - Одри Блейк

кожа необходимы женщине, выбирающей путь, отличный от того, который предлагает общество и который заключает ее в очень узкие рамки. Но у Норы имелись и другие соображения, и главным был экзамен, который ей предстоял через три недели. Со времени их загородного променада Перра ни разу на нее не взглянул, но она явственно ощущала исходящий от него холодок. Прежде, общаясь с преподавателями, девушка рассчитывала хотя бы на одного союзника. Теперь, похоже, оставалось надеяться, что в лучшем случае Перра проявит безразличие или притворную любезность. Но он знал слабые места ее диссертации, знал, где она во время практики путалась в словах или допускала ошибки. Вряд ли его удовлетворит простое равнодушие, когда можно с легкостью отомстить.

Несмотря на ветер и холод, на улицах нынче было многолюдно, но девушка не обращала внимания ни на семьи, вышедшие на вечернюю прогулку, ни на торговцев, устанавливающих прилавки для ежегодной рождественской ярмарки, ни на акробатов, собирающих толпы зевак на площадях. Ее негодование росло с каждым шагом. Она ведь не сделала ничего плохого. И теперь как никогда была уверена, что, отвергнув Перру, поступила правильно, так почему же наказывают ее одну? Почему его намекам и инсинуациям – даже если он не лгал открыто – так легко верят?

Ссутулившись, раздраженная весельем, заполняющим площадь наряду с густыми ароматами свежего хлеба и кофе, Нора поплелась к дверям своего пансиона, поскольку окружающие, натыкаясь в толпе на хмурое лицо, начинали посматривать на нее косо. Она и так уже достаточно натерпелась и от подобных взглядов, и от досужих домыслов.

Запыхавшись, девушка поднялась наверх по лестнице и, дрожа от ярости, вошла в квартиру. Намеревалась сорваться на миссис Фиппс или же разрыдаться у нее на груди, но экономка встретила ее со встревоженным взглядом и письмом в руках. Нераспечатанным.

– Новости из дома? – спросила Нора.

– Да. Причем срочные. – Миссис Фиппс замолчала, а девушка застыла на месте. – Племянник синьоры Карничелли отправился тебя искать, но… Письмо уж несколько часов как принесли, но я же не могла его открыть без тебя.

Судорожно выпрямленная спина миссис Фиппс и плотно сжатые губы не обманули Нору. Она осторожно взяла конверт, и сердце вдруг заныло, забилось чаще. Конечно, Хорас мог что‐то открыть и, переполненный восторгом от собственных успехов, отдать непомерные деньги за срочное письмо, но почерк принадлежал Дэниелу, а он никогда не поддался бы подобному порыву без серьезной необходимости. Любое срочное письмо означало большую неприятность.

– Сядь-ка, – распорядилась миссис Фиппс.

Наверное, так и в самом деле было лучше. Этой новости, пусть и срочной, уже не меньше недели, напомнила Нора себе, но шум в ушах не стал меньше. Она упала на диван и сломала печать.

Милая моя Нора…

Следовало бы читать вслух, чтобы и миссис Фиппс сразу узнала новости. Но говорить не хотелось, а глаза уже пробежали половину страницы, собирая отдельные слова в кучку, как голодный подбирает крошки.

– Хорас, – с трудом выдохнула наконец девушка.

– Он… – Миссис Фиппс замялась, не в силах закончить вопрос.

– Захворал. Не умер, хотя с тех пор, как Дэниел написал письмо, это уже вполне могло произойти. У него случился апоплексический удар. – Нора запнулась, потому что измученное лицо экономки перед ней – любимое, морщинистое и обычно такое решительное – дрогнуло и обмякло. Она бросила письмо и обняла миссис Фиппс за худые плечи, как будто ее сила могла удержать пожилую женщину от слабости.

– Во дурак‐то! – Голос домоправительницы, дрожащий и пронзительный, зазвенел в ушах у обеих. – Я так и знала, что он измотает себя до полусмерти. Если б я… – Оборванная фраза резанула осколком стекла: они уехали в Италию из-за Норы.

– Мы сможем вернуться домой через три недели, – сказала девушка. – Две, если повезет. – Корабли в Англию отправляются из Венеции почти ежедневно.

– Нельзя сейчас уезжать, – глухо произнесла миссис Фиппс, высвобождаясь из рук воспитанницы и пытаясь дышать ровно, чтобы успокоиться. – Это будет бессмысленно. А может, уже и бесполезно. – Она сжала губы, но подбородок дрожал от напряжения. – У тебя ведь экзамен.

– Да, через несколько недель. – Еще пару минут назад отъезд казался совершенно немыслимым. Теперь мучительным был даже один день задержки. – Думаю, мы им нужны. – Нора передала миссис Фиппс письмо, хотя пожилая женщина не могла понять важности симптомов, о которых сообщал Дэниел. Он не делал никаких прогнозов, и Норе оставалось только гадать о будущем доктора Крофта и молиться, чтобы оно у него было. Что бы она ни предприняла, в ближайшие две недели наставник выживет или умрет и без нее. Возможно, он уже умер. Нет смысла мчаться домой, вместо того чтобы повременить и дождаться новостей. Только безрассудный игрок поставит всё при столь сомнительных шансах.

Ученый бы так не поступил. А вот хирург – вполне.

Нора поднялась. Ее рука на мгновение замерла на плече миссис Фиппс.

– Оставайтесь здесь, а я скоро вернусь. Постараюсь разузнать обстановку.

«Хотя бы попытаюсь», – мысленно добавила она.

* * *

Нора замерла перед дверным молотком. Дом был величественный, почти палаццо, и она простояла на пороге целую минуту, размышляя, не сошла ли с ума, заявившись сюда. Но к Перре идти было бесполезно: даже если бы он к ней и прислушался, что сомнительно, его содействие лишь подпитало бы грязные слухи об их связи. Она честно заслужила свою степень, но из непонятной строптивости отказалась бы получать ее, если бы звание вручили только благодаря благосклонности Перры. Переживать такой кризис без друга трудно, но Магдалина была не в ладах с профессором Барилли, а Поцци, который мог бы ободрить Нору, умер. Она постучала молотком в дверь, проклиная слишком гулкий звук, который раскатился по всей улице.

– Элеонора Биди к профессору Барилли, будьте любезны, – сообщила девушка дворецкому, когда ей наконец открыли. Раньше стук казался слишком громким, а теперь голос прозвучал слишком тихо. – Это очень срочно, – добавила она погромче.

Слуга поклонился и ушел, но через минуту вернулся.

– Боюсь, профессор не сможет вас сейчас принять.

– А придется. – Нора сглотнула. – Я настаиваю.

Дворецкий явно не привык к возражениям. Замявшись на минуту, он громко позвал:

– Лука!

В коридор вышел еще один слуга.

– Вам ведь не нужна сцена, – заявила Нора, переводя взгляд с одного на другого, пока они приближались к ней. – А если вы меня выгоните, клянусь, я устрою здесь такое, что соседи никогда не забудут.

Они остановились. Наконец дворецкий буркнул:

– Следи за ней, – и снова исчез. Когда он вернулся, с ним был Барилли.

– В чем дело, синьорина? – Обычно присутствие этой английской девицы лишь слегка напрягало профессора: если на обходе она следовала