На острие скальпеля - Одри Блейк

Как бы Гарри ни старался, его помощи все равно не хватит покрыть долг Крофта.

– Я найду способ справиться. Просто будет трудно одновременно ухаживать за пациентами и за Хорасом.

Шотландец сочувственно прищурился.

– Я могу закрывать свою лечебницу пораньше и присматривать за ним. Если хочешь, останусь на несколько недель. А теперь иди скорее, – снова подбодрил друга Гарри.

– А как же твоя жена? Мне и на несколько дней тебя неловко забирать, не говоря уже о неделях.

– Она поймет, почему я должен остаться. Ну, а ежели заскучает, – Гарри беспомощно пожал плечами, – пусть снова съездит к родным.

– Нет. Она может пожить здесь. – Предложение вырвалось неосознанно: Дэниел был слишком погружен мыслями в запутанные финансовые проблемы и сам не понимал, что говорит. Но постепенно мысли прояснились, и сложился некий план. – У нас много спален, а занимать их некому. Привези ее сюда, и вы сможете занять пристройку.

Гарри нахмурился.

– Тут, конечно, лучше, чем в нашей квартире в Ламбете, но перебираться полностью… Может, лучше подождать и посмотреть? – Он пристыженно опустил голову.

– Хорас выживет, – глухим, механическим голосом проговорил Дэниел и, словно слепой, побрел вверх по лестнице, чтобы взглянуть на учителя, который, к счастью, все еще спал. Затем Гибсон принялся разбирать финансовые документы на столе наставника. Роясь в куче бумаг, он наткнулся на недописанное послание к Норе и застонал. Заканчивать письмо такими новостями было просто немыслимо.

Глава 29

– Ты о чем думаешь? – прошипела ей на ухо Магдалина, когда они шли по палате к последнему утреннему пациенту. Маренко говорила тихо, чтобы не услышали идущие следом студенты.

Нора потрясла головой, словно пытаясь проснуться.

– Простите. Я плохо спала.

Магдалина презрительно фыркнула.

– Вряд ли Поцци хотел бы, чтобы ты из-за горя осталась без степени.

Девушка кивнула, устыдившись, потому что сегодня вообще не думала о Поцци.

– Кто наш следующий пациент, dottoressa? – Их догнал Умберто Сагезе; лицо у него было землистым, губы кривились в привычной презрительной усмешке. Пока они шли, Магдалина кратко рассказала историю болезни: женщина, сорок три года, беременна всего в третий раз, но живот слишком маленький, а конечности слишком отечны. Она явно из бедняков: усталый, потухший взгляд выдает скудную неблагоустроенную жизнь.

Настала очередь Сагезе проводить осмотр, но он задавал вопросы очень громко и закатил глаза, когда женщина не поняла, что он имел в виду под менструацией. У Норы напряглась спина. Для него эта рано постаревшая женщина с недостающими зубами явно недалеко ушла от животного, а если изредка Сагезе и видел в ней человека, то слишком бедного и глупого, чтобы заслужить сочувствие. Нора ждала, что Магдалина сделает парню замечание, но ее уже увлек другой больной, карту которого она просматривала.

Когда Сагезе закончил, Маренко повела их прочь из палаты, погрузившись в свои мысли и не замечая, что Нора возмущенно хмурится и неодобрительно косится на сокурсника.

– У меня сейчас встреча с доктором Алесси, нужно обсудить финансирование моего курса по акушерству, а я уже опаздываю. Поэтому жду вас всех завтра с докладами и диагнозами. – Во взгляде Магдалины читалось, что от Норы ждут куда более впечатляющих знаний, чем она показала сегодня. Девушка даже покраснела, наблюдая, как наставница спешит по пустому коридору.

Когда они с Сагезе остались одни, Нора повернулась к нему:

– Кто тебе дал право так обращаться с синьорой Террито?

– О чем это ты? – Брови парня поползли вверх. Он говорил с тягучим акцентом, характерным для южных краев.

– Ты общался с ней как фермер, ругающий корову. Ни капли уважения или вежливости. Не будь доктор Маренко так озабочена…

Сагезе презрительно сморщил тонкий нос.

– Я не собираюсь выслушивать твои нотации.

Нора закатила глаза: такие банальные упреки ее не задевали.

– Знаю-знаю, потому что я женщина. Или тебя смущает еще и мое английское происхождение?

Ее сокурсник оглядел коридор, проверяя, нет ли кого поблизости, и убрал волосы со лба.

– Ты ведешь себя, словно лучшая студентка на курсе, но все знают, что ты обманщица.

Нора аж в струнку вытянулась, кровь бросилась ей в лицо.

– Я никогда никого не обманывала!

У Сагезе сделался злорадно-скучающий вид.

– Да? А как же назвать, когда студентка занимается любовью с профессором?

Девушка замерла, от этих слов ее как ледяной водой обдали.

– Что? – пролепетала она.

Умберто покрутил между пальцами карандаш.

– Ваши ночные вскрытия вдвоем, поездки поздно вечером в затемненном экипаже, его руки обнимают тебя. Думала, никто не увидит? – Сагезе покачал головой и разочарованно сощурил зеленые глаза. – Впрочем, это не так и важно. Перре никто не указ. Ему доступно все, на что взгляд упадет. Но не притворяйся, будто ты лучше меня. Я-то определенно не смогу соблазнить доктора Барилли, если оценки у меня станут хуже.

Нора открыла рот, но ответ прозвучал по-детски, неубедительно даже для нее самой:

– Я бы ни за что на свете!.. С чего ты взял…

Сокурсник только усмехнулся.

– Да все преподаватели уже устали сплетничать. Не замечала, как они на тебя смотрят? А Барилли, думаю, даже завидует. Знай он, что ты свободна, первым бы к тебе пристроился.

Пальцы Норы яростно сжались в кулак.

– Ты омерзителен. Кто дал тебе право порочить меня этой оскорбительной ложью? Я на тебя пожалуюсь.

– Перре, что ли? – ухмыльнулся Сагезе.

– Нет. Доктору Маренко, – ровным голосом возразила Нора.

– Так и она не святая, – процедил Сагезе. – И вы, уж конечно, сговорились. Так что не стой у меня на пути и прибереги свои нотации для того, кому они небезразличны.

Нора смотрела ему вслед, а желудок грозился вернуть завтрак. В палате кто‐то закашлялся. Девушка уставилась невидящим взглядом в стену напротив. В сознании проносились картинки встреч с профессором Перрой: вот его темная библиотека, вот неопрятный интерьер его кареты, вот они едут по безлунным улицам и их колени соприкасаются. Нора вновь ощутила на онемевших губах его жаркий поцелуй. Но вокруг же никого не было. Откуда Сагезе мог узнать? Она, спотыкаясь, подошла к кашляющей пациентке и протянула дрожащие руки, собираясь натереть ей грудь камфарой.

– Доктор, у вас все хорошо? – прохрипела пациентка.

– Я всего лишь студентка, – поправила Нора. – И у меня все отлично.

* * *

– Это плохо. Очень плохо. – Герберт Джеймисон, стряпчий Хораса, покачал головой и перевернул еще один документ из числа тех, что Дэниел извлек из хаоса в кабинете наставника. – Я не советовал ему брать кредит в банке «Арбетнот Лэтем», но они предложили более низкую процентную ставку, и доктора Крофта было не переубедить.

– Они не могут продать Викери чужую недвижимость, – заявил Гибсон.

– Это, разумеется, необычный шаг при всего двух пропущенных