АдвокатЪ - Саша Фишер

Чистота не идеальная, но и не вопиющая грязь — скорее, запустение. На подоконнике — герань, которую забыли полить. Обстановка бедная, но с остатками былой «роскоши»: дорогой, но продавленный диван красного дерева, венский гнутый стул с порванной соломкой на сиденье, на стене — темный прямоугольник от некогда висевшей там картины.

— Кто тебя ко мне подослал, малец? — криво усмехнулся хозяин. Теперь я смог его рассмотреть. Ему лет пятьдесят, а может и больше. Желтоватая кожа обтягивает худое лицо, глаза разные — один прищурен и слезится, не то катаракта, не то последствия неудачной драки, второй — неестественно зоркий, цепкий, с холодным серым зрачком.

— Пришел я по своей воле, — ответил я. — А узнал про вас от Настасьи, дочки Пелагеи. По делу пришел, консультация мне нужна.

— Ишь ты! — усмехнулся Панкрат. — Консультация. Слова-то какие умные… Голенев, говоришь? Не по стопам ли отца пошел, а, гражданин защитник?

Я позволил себе чуть-чуть улыбнуться, но взгляда не отвел. Панкрат явно был игроком, как и сказали Федька с Таськой. Вот только не «шпилером».

Он был одет в несвежую, но явно дорогого сукна визитку, модного когда-то покроя. Его худое лицо, несмотря на возраст и болезнь, все еще было красивым той самой хищной красотой, от которой млеют все женщины. А его длинные музыкальные пальцы двигались с плавной грацией, даже когда он брал со стола стакан.

— Дело мое вот какое, — начал я и кратко изложил суть истории вдовы Ведерниковой. Не вдаваясь в подробности, только основное. Мол, при смерти подписал расписку, защищаю долю вдовы. Панкрат слушал без особенного интреса, но внимательно. Не перебивал. Скрывать и крутить я не собирался, незачем. Он профессиональный игрок, фальш почует на раз-два. Выложить перед ним на стол пачку банкнот как оплату за услуги я возможности не имел, так что оставалось только одно — купить его на интерес. Обзначив рамки, я перешел к основному блюду.

— И вот с этого момента начались странные события, — сказал я. — Кузнецов наш, ответчик который, вдруг задешево продал свою долю в лавке какому-то заезжему купцу. Торговый люд шепчется, что проигрался Кузнецов в дым. В некоем тайном игорном клубе при Клубе Приказчиков.

— Случается такое с купцами, — хмыкнул Панкрат. В зрячем глазу его загорелся цепкий огонек. — Так от меня-то ты что хочешь? Отыграться помочь? Так я теперь в проигрыше по жизни. Здоровьишко спулил вчистую. Доктора говорят — чахотка-с… Это вам не транспорт с подъемом срезать. Тут уж верняка нет…

— Мне нужен человек, который увидит, где долг рождается раньше проигрыша, — сказал я.

Он выпрямил спину. Последняя фраза прозвучала как вызов, и в нем явно взыграли былые инстинкты.

— Я, сударь мой, двадцать лет складку держал и ни одной депеши зря не испортил! — произнес он. Его жаргон я понимал только по контексту. Но переспрашивать не стал.

— Сможете объяснить и показать, как подобное происходит? — сказал я. — Что касается оплаты…

— Охолони, гражданин защитник, — перебил мен Панкрат. — Из высшей лиги я выпал, но на мелкие гешефты не размениваюсь. Думешь, я от нищеты за деньгу перед тобой буду плясать хошь кадриль, хошь гопака? Не в ту дверь ты зашел тогда, гражданин защитник! — Глаза Панкрата подернулись поволокой, будто на него нахлынули воспоминания. — Ты думаешь, это ловкость? Это наука. Сделать вольт с перехватом, чтобы мадам за соседним столом не заметила… Это балет. Я, когда на сибирку ходил, публика аплодировала, думая, что фокус…

— Купец Кузнецов проигрался, — сказал я. — После чего быстро и дешево продал свою лавку. Как такое технически оформляется? Какова механика процесса? Что ему помешало просто встать и уйти из притона?

— Не он проигрался, а его подсадили, — сказал Панкрат. — Проигрался — это когда промеж друзьями в картишки перекинулись и увлеклись. Когда к столу подводят, то долг, как ты и сказал, рождается раньше проигрыша.

— Как именно? — спросил я.

— Я местного собрания не видел, — покачал головой Панкрат. — Но я не вокзальный гусар и не катала. Клубная механика — это мой хлеб с икоркой. Бумагу он подписывает. На заем, чин-чином. И если клубные эти твои не новички, то и нотариус там имеется. От такой бумаги не сбежишь никуда. Иначе долг с тебя приставы будут брать. И даже знать не будут, что он карточный.

Что-то примерно в таком духе я себе и представлял. В идеале, конечно, было бы получить на руки образец подобной расписки. Но просить Панкрата напрямую — дело кислое. Предлагать ему оплату за рискованное дело — у меня не было фондов.

Оставалось только одно.

Дожать его. Сыграть на тоске по былым приключениям. По делу он мне все сказал. Карточный долг оформляется как обычный заем. И припечатывается настоящим нотариусом. Не соскочишь. Значит, где-то у Кузнецова имеется расписка определенного образца.

Та самая, на которую его в клубе игорном подсадили. Одного этого знания было достаточно, чтобы составить разговор с Кузнецовым.

Но мне в голову пришла диковатая и где-то даже авантюрная идея — прежде чем идти к Кузнецову, заполучить образец такой расписки.

— Благодарю за объяснения, — сказал я.

Я сделал движение, будто собираюсь к двери шагнуть.

Хорошо Панкрат лицом играет. Профессионально. Вот только одну вещь он скрыть не в состоянии — волчью тоску. Он и впустил-то меня, потому что душа его карточная по общению соскучилась. А своим разговором про карты и долги, я, можно сказать, былую рану разбередил.

— Стой, гражданин защитник. Что уже уходишь?— дернулся Панкрат, и его музыкально паучьи пальцы скрючились, будто он хотел меня схватить.

— Вы сказали достаточно, я понял направление, — равнодушно отозвался я.

— Остальное попробую выяснить сам.

— Сам? В карточном притоне? — зоркий глаз Панкрата вспыхнул. — Да тебя разденут раньше, чем ты «добрый вечер» скажешь.

Я молчал, ожидая продолжения. Давай, Панкрат, убеди меня, а заодно и себя, что ты мне необходим.

— Тебе ведь не просто свидетель нужен, — проговорил Панкрат. — Тебе нужен червонный туз, чтобы козырного короля обвинения побить.

Я продолжал молча смотреть на него.

— Я твою колоду, гражданин защитник насквозь вижу, — усмехнулся он. — Думаешь, выложишь козырь про заем, и тут обвинение сразу и спасует? А ежели там иначе фраеров раздевают? Скажешь потом, что Панкрат тебе соврал, да?

— Так сам же говоришь, здоровье в проигрыше, — я развел руками. — Да и как узнать, что там на самом деле за схема?

Я изобразил на лице наивность.

— Знаю я подобные притоны, — усмехнулся Панкрат. — Это для иных хлыщей туда вход заказан. А ежели вид иметь соответствующий, туда под белы рученьки заведут, да еще и шампанского подливать