Ученик Белого Дьявола – 1 - Джон Голд
Пойми и прости меня, сын. Раз ты читаешь это сообщение, значит, нас с мамой нет рядом. Вспомни наш последний разговор. Если постараешься, найдёшь подсказку.
В крайнем случае, уезжай куда-нибудь. Через год-два я сам тебя найду в любом уголке планеты. У нас с мамой припасён способ на такой случай. Удачи!
Теперь ты взрослый, Маркус'.
Мозг по привычке прогнал сообщение через информационный фильтр, вычленив самое главное. Пункт первый: отец ещё до моей отправки в Ледяной Мир знал о нависшей над семьёй угрозе и принял меры предосторожности. Скорее всего, они живы. Зачем ещё хозяин теневых тварей устроил засаду на руинах особняка?
Пункт второй: отцу с мамой известно о Белом Дьяволе. Возможно, есть и другой посредник.
Третий пункт: последняя строчка сообщения: «Теперь ты взрослый, Маркус». Этот текст выгравирован на ремне, который отец вручил в день отправки в Ледяной Мир. Мы тогда разговаривали под семейным древом.
[Где-то там спрятана подсказка. Может, родители оставили намёк на то, как их найти? Или на тайну семьи Гринч?]
Ещё раз проверив мессенджер ФейсМэсс, нашёл сообщение от мамы. Тоже удалённое, но отправленное после подсказки от папы.
«Не забывай пить витамины».
Мама… Такая мама. В груди разлилось тепло от мысли, что, даже убегая, родители думали о том, что я вернусь и найду оставленные ими послания.
Выйдя из приложения, я вернул медсестре позаимствованный телефон. Впервые за много-много дней меня посетило хорошее настроение.
[Семья жива! На это указывают оставленные ими сообщения и реакция теневых созданий на участке. Я тоже жив. Как-нибудь мы найдём друг друга.]
Прислушавшись к ощущению в груди, я через Сферу Восприятия почувствовал, что в больнице сейчас много источников похожего сигнала. Большинство пульсируют на разной частоте, но есть и те, кто мерцает синхронно. Со мной на этаже таковых имелось около десятка.
Мимо сестринского поста, где я стоял с телефоном, как раз проходила пожилая супружеская пара. Мужик ворчал, но делал это с улыбкой, поглядывая на жену. Та, скрючившись, шла рядом, придерживая рукой больную спину.
Бу-бу-бу…
Бухтение продолжалось. Сухонькая ладошка бабульки ущипнула старика за ягодицу, и тот сразу же заткнулся. Медсёстры, опустив взгляды, пискнули, подавив смешки.
Глядя на стариков, я понял, как называется ТАКОЙ тип сигналов.
[Вера. Оба супруга верят в то, что поправятся и их выпишут из больницы.]
Сигнал любви Минхо и Джуна походил на мерцание утренней звезды, восходящей над горизонтом. Пылко, ярко, словно крик голубков, заявляющих о себе всему миру на рассвете.
В свою очередь, сигнал встреченной пожилой пары сияет ровно и спокойно. Их вере не требуется признание мира. Бабульке достаточно и того, что муж-ворчун в неё верит… А она в него.
[Есть какая-то закономерность в том, когда и как я чувствую сигналы.]
Моё сознание продолжало работать в режиме «интеллект плюс эмпатия». Потому я быстро сообразил, как на самом деле работает Сфера Восприятия.
[Резонанс! Всё дело в нём.]
В физике есть феномен, при котором наложение волн друг на друга создаёт одну куда более мощную волну. Моя вера в спасение родителей срезонировала с верой, которую чувствует пожилая супружеская пара. Предмет веры разный, но на уровне тонких энергий это одна и та же эмоция.
Похожим образом нашлись Минхо и Джун. Волна, порождаемая резонансом, настолько сильна, что я чувствую сигналы далеко за пределами Сферы Восприятия.
В лесу Ледяного Мира я не терял надежды, что у меня получится найти еду. Пришлось отдалиться от дома ювелира на два километра, и поиски оправдались. У меня в меню появились кролики-мутанты. Потом с неба упал космический корабль с эльфом.
[Любовь, вера и надежда.]
Теперь я понимаю, что Сфера Восприятия может подсвечивать источники их сигналов. Причём эта функция включается, только если я сам испытаю похожие эмоции.
Прикрыв глаза, я представил образ отца во всех деталях. Вьющаяся борода, невысокий рост, широкие плечи. Затем через Фильтр отключаю вообще все чувства. Сфера Восприятия резко увеличивается в размерах, охватывая больницу и десятки ближайших зданий.
Пусто.
Силуэт отца не высветился. Я до последнего не терял надежды, что может случиться чудо. Наверное, они с мамой где-то далеко. Возможно, в другом мире. Учитывая, насколько необычный убийца есть среди преследователей, я бы именно на это и поставил.
После прочтения всех сообщений одну вещь я понял совершенно точно.
[Мне надо вернуться в наш сгоревший особняк.]
Где-то там, под семейным древом, родители оставили мне подсказку. Если надо, подожду их год. Мне есть чем тут заняться.
…
Ещё немного повоевав с медсёстрами, я подписал согласие на добровольный отказ от медицинского вмешательства. Проще говоря, сам себя выписал из больницы.
Возникла неожиданная проблема. Моя старая одежда годилась разве что на выброс. В больничной робе по городу тоже не походишь. В очередной раз выручила моя неудержимая мужская харизма! Медсёстры, порывшись в шкафах, дали вещи из числа «забытых в палатах и не востребованных пациентами».
Так у меня появились синие джинсы, старые белые кроссовки и толстовка с синим треугольником на спине. Надевая их, я как-то забыл о разборках цветных банд в нашем районе.
В холле больницы нос к носу столкнулся с парой патрульных полицейских. Один совсем молодой латинос, а другой — европеец лет сорока с хищным взглядом.
— Маркус Гринч? — не сводя с меня глаз, латинос незаметно потянулся к пистолету.
— Да, это я, — поворачиваюсь ко второму копу. — Сэр, у меня ствол в штанах. Мне его прямо тут достать? Или когда вы зачитаете мне права?
Не оценив шутки, полицейский тоже положил руку на кобуру.
— Маркус Гринч, пройдёмте с нами. Вы задержаны в связи с подозрением в нападении на Алекса Гробовски.
Услышав имя,
