Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова
И что справиться с этим противником будет очень непросто. Более чем непросто.
Но она не собиралась сдаваться.
Она следила за таинственным незнакомцем и ждала, какой шаг он сделает.
А незнакомец огляделся, увидел человека в черном плаще и надвинутой на глаза кепке (впрочем, кроме него, на галерее никого не было) и направился к нему своей скользящей змеиной походкой.
Он бесшумно приблизился к нему и сел за соседний стол, оказавшись за спиной манекена.
Вероника Ивановна поставила, вернее, посадила себя на место незнакомца и поняла, что с его места трудно понять, что перед ним не живой человек, а манекен.
Это — несомненный плюс, но надолго ли…
А незнакомец заговорил.
Вероника Ивановна много, очень много отдала бы, чтобы услышать его слова…
Она ругала себя за то, что не озаботилась спрятать на одежде манекена обычный маленький микрофон…
Но что сделано, то сделано… вернее, не сделано.
Перебрав в голове отредактированные детективы, Вероника Ивановна вспомнила подходящий эпизод.
Она достала из сумки крошечный микрофон, подманила к себе Чупу и закрепила микрофон на его ошейнике.
Затем она частично шепотом, частично жестами объяснила песику, что он должен сделать.
Как известно, ни одна собака не умеет говорить, но зато они всё отлично понимают. Особенно хорошо они понимают своего хозяина. Или хозяйку.
Чупа с первого раза понял, чего хочет от него хозяйка.
И еще он понял, что настал его звездный час, что наконец-то хозяйка поймет, насколько он незаменим!
Ему было страшно, очень страшно — но он преодолел свой страх и едва слышно тявкнул, показывая хозяйке, что готов. Ради нее готов на любой подвиг.
Вероника Ивановна приоткрыла чуть шире дверь кладовки, и Чупа беззвучно выскользнул наружу и пополз, прижимаясь к полу, к столу, за которым сидел манекен.
Песик полз, используя для прикрытия столы, стулья и горшки с комнатными растениями, и наконец добрался до места и спрятался под столом.
Вероника Ивановна перевела дыхание и немного увеличила звук в наушниках.
И тут же услышала холодный, безжизненный голос таинственного незнакомца:
— Крутого изображаешь? Сидишь спокойно, как будто тебе все нипочем?
Повисла пауза, и снова зазвучал тот же голос:
— Ты у меня на мушке! Думаешь, я шучу? Если не будешь играть по моим правилам, всажу тебе пулю в почки! Ты не представляешь, как это больно…
Он еще немного помолчал и продолжил:
— Ну, ты сам напрашиваешься… Вообще-то, я предпочитаю работать ножом…
В голосе страшного человека зазвучали мечтательные, сладострастные нотки:
— Как я люблю запах свежей крови… как люблю следить за тем, как жизнь гаснет в глазах жертвы…
Он подтянул рукав своего плаща, словно хотел взглянуть на часы, и произнес странные слова:
— Тамга барнабин…
И тут на галерее неожиданно, как чертик из табакерки, появился еще один персонаж.
Это был плечистый бритоголовый тип с низким покатым лбом и выпуклыми надбровьями неандертальца. Те, кому не повезло столкнуться с ним в прежней жизни, узнали бы в этом бритоголовом правую руку и неизменного личного телохранителя авторитетного бизнесмена по кличке Жора Гвоздь.
Накануне Жора устроил своему телохранителю основательную взбучку и поручил ему следить за Тайпаном и не позволить тому убить частного детектива, тем самым оборвав последнюю ниточку, ведущую к контактам покойного Сычугова.
— Он совсем отмороженный! — повторял Жора. — Ему велишь с человеком поговорить — и все, считай, нет человека! Так вот смотри, не спускай с него глаз! Как только он найдет того детектива, который следил за Сычуговым — останови его! Нам тот детектив нужен живым! Отвечаешь за него!
И вот теперь Жорин телохранитель, идя по следу Тайпана, застал того наедине с частным детективом.
Действительно, в том, что человек в черном плаще и надвинутой на глаза кепке — детектив, можно было не сомневаться. Профессия была написана на нем яркими буквами.
Жора велел своему телохранителю остановить убийцу — и телохранитель, как преданный пес, намеревался в точности исполнить приказ хозяина.
Он шагнул к Тайпану и процедил:
— Все, ты его нашел, а дальше я сам разберусь! Нам еще один покойник не нужен!
Тайпан резко обернулся, поднял свои тяжелые веки.
Глаза у убийцы обладали удивительным свойством: они умели смотреть в разные стороны, как у хамелеона.
И вот сейчас одним глазом он следил за странным детективом, другим уставился на бритоголового.
Разумеется, он мгновенно узнал Жориного телохранителя и злобно прошипел:
— А ты здесь что делаешь?
— Ты не понял, что ли? Меня Жора Гвоздь послал, чтобы я не дал тебе пришить этого фраера! — Он кивнул на неподвижную фигуру в черном плаще. — Он нам живой нужен!
— Ты еще со своим Жорой будешь мне приказывать! — процедил Тайпан, медленно поднимаясь. — Я — свободный художник! Если я решил кого-то убить, я от своего не отступлюсь! Я должен завершить свое творение, сделать последний мазок и поставить внизу свою подпись!
— Да ты совсем с катушек сошел! — рявкнул бритоголовый. — Жора приказал…
— Мне на твоего Жору плевать! Мне твой Жора не начальник! Это ты его цепной пес!
— Ах вот ты как? — Бритоголовый вытащил из-под мышки пистолет, направил его на Тайпана…
Но тот непостижимым образом переместился в сторону, метнулся за спину бритоголового.
В руке убийцы возник нож с коротким, остро заточенным лезвием, он взмахнул этим ножом, как дирижер своей волшебной палочкой, и повторил странные слова: «Тамга барнабин…»
На горле бритоголового появилась узкая красная линия, которая тут же вспухла пульсирующей кровью.
Бритоголовый захрипел, схватился за горло, как будто пытаясь соединить руками края смертельного разреза…
Разумеется, из этого ничего не получилось.
Ноги его подогнулись, он упал на колени.
Из перерезанного горла хлынула кровь.
Тайпан встал над умирающим, жадно уставился своими странными глазами в его лицо, впитывая последние отблески угасающей жизни в его глазах.
Вдруг он заметил боковым зрением какое-то едва уловимое движение на краю галереи.
Он перевел один глаз в сторону этого движения — и увидел бесшумно поднявшуюся по лестнице Лёлю.
Тут же он забыл про зарезанного телохранителя, всё его внимание переключилось на новый объект.
— Это ты! — прошипел он и шагнул навстречу Лёле. — Я тебя помню! Помню твой запах! Это ты была тогда в обувной мастерской! И позже… в клубе «Две змеи»! Я помню тебя, отлично помню! На этот раз ты от меня не уйдешь!
Лёля тоже вспомнила — она вспомнила страшные минуты в мастерской Петровича… вспомнила скользнувшую по стене тень…
Вспомнила ужас, охвативший ее тогда.
Вспомнила, как бросилась наутек…
Она и сейчас хотела убежать — но поняла, что из этого ничего не выйдет. Убийца
