Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова
— Это Кеша! — влезла Лёля. — Точнее, Иннокентий!
— Да уж вижу, что Кеша, — опомнился Стрепетов. — И куда мы всей компанией едем?
— А поедем все сейчас ко мне! — неожиданно предложила Лёля.
Точнее, вполне осознанно. Старуху ей отпускать не хотелось, старушенция не так проста, как хочет казаться. Вот откуда она взялась в этом ресторане? Да еще не одна, а с манекеном.
Ясно, что с помощью Иннокентия она ловила убийцу. На живца, так сказать.
Что ж, план ее удался. Правда, тут лишний, сверхплановый труп замешался. Но такая уж, видно, у этого бритого судьба. А Лёле он сразу не понравился.
С другой стороны, Стрепетов привез ей кольцо, и ей хотелось рассмотреть его с ним вместе. И узнать о нем все, что можно. Так что его тоже отпускать нельзя.
Можно было бы выбросить по дороге манекен, но старушка отчего-то не хотела с ним расставаться.
Так что они все погрузились в машину и поехали к Лёле.
Трое полицейских поднимались на галерею, опоясывающую зал ресторана «Кумкват».
За ними поспешал директор ресторана, лысый одышливый толстяк лет пятидесяти.
— Был сигнал! — повторял, обращаясь к директору, старший из полицейских.
— Ничего не знаю… — лепетал директор. — Вы же меня знаете, у меня в заведении всегда порядок… никогда никаких происшествий, никаких правонарушений…
— Был сигнал! — повторил полицейский и шагнул вперед…
И замер на месте.
Перед ним лежал в позе эмбриона труп с перерезанным горлом. Вокруг него пол был черным от крови. А над трупом склонился худой, очень бледный человек с редкими прилизанными волосами. Он смотрел на мертвеца и что-то едва слышно повторял.
— Всегда, говоришь, порядок? — произнес полицейский, покосившись на директора. — А это тогда что?
Бледный человек, услышав его голос, повернулся к полицейскому и что-то вполголоса проговорил.
— Что? — переспросил тот.
— Это я! Это я! Это я его убил!
А потом добавил какие-то странные слова: «Тамга барнабин»…
— Ты? Вот и ладушки! Преступление раскрыто в рекордно короткие сроки!
С этими словами полицейский уверенно надел на запястья Тайпана наручники.
Тайпан не сопротивлялся.
Произведя арест, полицейский повернулся к одному из своих спутников:
— Труповозку вызови… и патологоанатома. Хотя тут, кажется, все и так ясно.
Он снова взглянул на труп, и брови его поползли наверх:
— О, знакомые люди! Это ведь Костя Боров! Известная личность! Он у нас давно в розыске числится! Так что мы сразу два дела закроем! Надо же, как удачно!
По дороге Лёля попросила остановиться возле ресторанчика Рустама и слезно умолила его дать из еды все, что есть готового. Рустам только головой покачал, но запаковал три лотка и дал наставления — это подогреть в духовке, а это и так горячее, только сразу есть нужно.
У нее в квартире было относительно чисто, и воздух свежий. Это у нее бабушкино, та всегда форточки в квартире непременно открытыми держала, только что не в мороз двадцатиградусный. И к уборке Лёлю с малолетства приучала.
«Так или иначе, — говорила бабушка, — проспала ты, торопилась, опаздывала, но свинарник после себя оставлять никак нельзя. Помни, от чего уйдешь — к тому и вернешься. А кому охота в свинарник возвращаться?»
Стрепетов в Лёлиной квартире несколько оробел, да еще заметил пакет, из которого вываливались мужские ботинки. Пакет стоял у двери, в нем были вещи Арсения, которые Лёля намеревалась выбросить, да все руки не доходили. Все хорошее Арсений забрал, осталось уж такое барахло, что только на помойку и годится.
Стрепетов увидел эти ботинки и представил, как этот мерзкий тип жил в этой квартире, как у себя дома, Лёля готовила ему еду, гладила рубашки, и… нет, дальше он прервал нездоровые мысли усилием воли.
Ведь сказала же она, что все, что связано с Арсением, для нее — пройденный этап.
Стрепетов уже давно понял, что Лёля просто так слов на ветер не бросает.
Вероника Ивановна сидела в гостиной на диване, скромно сложив руки на коленях, и выглядела хрупкой безобидной старушкой, хотя и бросала время от времени по сторонам цепкие взгляды.
Ага, мимоходом усмехнулась Лёля, только кто ей поверит…
Манекен Иннокентий был брошен в прихожей на пол и выглядел обиженным.
Один только Чупа весело носился по квартире, успел уже сбросить на пол Лёлину сумку, изгрызть до неузнаваемости чей-то тапок и скомкать покрывало на кровати.
Лёля крутилась на кухне, поймав себя на том, что делает это с удовольствием. Она накрыла на стол, разложила мясо и кебабы, сунула в духовку хачапури, сама в это время настрогала салат из помидоров, которые нашлись в холодильнике.
Песику сервировала на полу, он с удовольствием ел курицу.
Вина Лёля решила не предлагать — старушка, небось, откажется, а Стрепетов еще подумает, что она намекает ему остаться… Нет уж, не время сейчас.
— Ну, Вероника Ивановна, — сказала Лёля, когда еда на столе существенно убавилась. — Теперь расскажите, каким образом вы оказались замешаны в этой истории?
— А вы? — тут же отреагировала старушка.
— Ну ладно, я первая начну, — согласилась Лёля и положила на стол флешку. — Ваша?
— Моя, — вздохнула старушка. — А как она у вас оказалась?
И Лёля рассказала про остолопа Арсения и про дуреху Таську, которая перепутала заказы, и что потом эта ее дурость вышла боком несчастному Петровичу.
— Вот оно что… — Вероника Ивановна покачала головой. — А я-то думаю, кому умудрилась дорогу перейти? Вроде бы бралась за дела самые простые, безобидные: за мужем или женой проследить, пропажу отыскать, воришку мелкого выследить… А тут такое…
— Вы хотите сказать, что вы… — изумился Стрепетов.
— Ну да, — улыбнулась старушка, — да, я частный детектив. А что такого? Хорошая прибавка к пенсии…
Лёля рассказала про Жору Гвоздя, про его бритого телохранителя, которого сегодня зарезал убийца.
— Ему нужны были фотографии, по ним можно было узнать, с кем встречался Сычугов.
— Да… — проговорила Вероника Ивановна, — обратилась ко мне не так давно жена Сычугова, дескать, муж какой-то странный стал, все время отмалчивается, телефон от нее прячет, она подозревает, что у него роман на стороне.
Ну, что вам сказать? Во-первых, сразу было ясно, что жена эта — женщина небольшого ума и что если и есть у мужа какие-то секреты, то не делится он с ней только потому, что никакой секрет у нее не задержится больше чем на десять минут. Тут же все непременно выболтает первому встречному.
Ну, я, конечно, работу выполнила. По нему, Сычугову, видно было, что человек занятой, озабоченный серьезными делами, какая уж тут интрижка. Так и оказалось, один раз он только с женщиной
