Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова
Но она вспомнила не только миновавший ужас.
Она вспомнила еще кое-что.
В ее голове внезапно всплыли странные слова, которые проговорил перед смертью Кочерыжка, и ее губы сами проговорили непонятные, загадочные слова:
— Тамга барнабин!
Убийца замер на полушаге, полудвижении.
Лёлины слова поразили его как удар грома. Глаза его широко раскрылись, в них вспыхнуло изумление…
В то же мгновение Лёля инстинктивно выбросила вперед руку, чтобы заслониться от смертоносного лезвия…
И снова случилось то, что Лёля уже видела один раз, в клубе «Две змеи».
Серебряная змейка на ее пальце подняла голову, ее синие глаза ярко сверкнули, в то же мгновение вспыхнул ослепительный разряд, раздался треск, как будто кто-то разорвал окровавленный бинт, в воздухе запахло озоном, как перед грозой…
Но Тайпан не упал, как тогда бритоголовый.
На него разряд подействовал иначе.
Он попятился, выронил окровавленный нож и схватился руками за лицо, закрыв глаза.
Лёля хотела убежать — но ноги не слушались ее.
Она стояла перед застывшим убийцей, не в силах пошевелиться.
А тот отвел руки от лица, замотал головой…
Глаза его, всегда полуприкрытые веками, теперь широко открылись и с изумлением смотрели по сторонам.
Глаза эти стали совсем другими.
Теперь в них был не холод неизбежной смерти, а гулкая пустота безумия…
Пошатываясь, с трудом переставляя ноги, Тайпан подошел к безжизненному телу бритоголового, уставился на него и чужим, странно изменившимся голосом проговорил:
— Кто… это… сделал?
— Ты! — выпалила Лёля.
— Я? — Тайпан поднял свои окровавленные руки, взглянул на них и изумленно повторил:
— Я? Да… это я… это я… я…
Он начал раскачиваться, как китайский болванчик, размахивая руками и повторяя:
— Это я… это я… это я…
Тут к нему подскочил песик Чупа, который до того благоразумно прятался под столом, и яростно залаял, пытаясь ухватить Тайпана зубами за брюки.
Тут же из кладовки выскочила Вероника Ивановна в образе уборщицы, она подхватила своего песика и оглянулась на Лёлю:
— Теперь отсюда нужно срочно удирать! Потому что полицию вызовут! Тебе ведь не нужно с ней общаться?
— Ни в коем случае! — спохватилась Лёля.
— Ну, так делаем ноги!
Тайпан развернулся и, приговаривая свою мантру, двинулся в сторону женщин.
— Ну достал! — проговорила Вероника Ивановна и ткнула убийцу электрошокером, который по ее просьбе раздобыл Колька.
Убийца охнул и повалился на пол.
— А вы вообще кто? — растерянно спросила Лёля. — Вы здесь работаете? Нужно охрану вызвать…
— Да вон девчонка уже вызывает! — Старушка показала вниз, где перепуганная девушка-метрдотель трясущимися руками жала на кнопку мобильника.
— Сейчас полиция приедет, у них тут быстро, две минуты, так что пора линять отсюда! — деловито сказала старушка. — Мне, знаешь, известность ни к чему.
— Мне тоже, — согласилась Лёля, — не хватало еще в свидетели по уголовке попасть. Знаете, как отсюда выйти не через зал? Вы ж тут вроде как уборщица…
— Вот туда по лесенке… Только тележка там не пройдет…
— А зачем вам нужна тележка? Песика своего под мышку возьмите, да и ходу.
— Я не могу этого бросить! — сказала старушка, кивнув на манекен. — Я его обещала не выбрасывать. А еще эти приедут, заинтересуются, кто это да откуда он взялся… Еще не поверят, что этот убийца… — Она ткнула носком ботинка безжизненное тело Тайпана.
Лёля подхватила манекен поперек туловища и понесла его к лесенке. Проходя мимо убийцы, она заметила, что Тайпан шевелится и пытается встать. Рукав его задрался, и Лёля увидела на запястье странную и простую татуировку — две параллельные линии…
Старушка деловито ткнула Тайпана электрошокером, отчего он вяло дернулся и затих.
По лестнице пришлось волочить манекен за собой, он ужасно шумел, будучи недовольным таким обращением.
Когда они оказались во дворе, песик забежал вперед и, увидев возле мусорных баков бомжа, залился лаем.
— Опять вы? — недовольно спросил бомж. — Чего надо? Помойка моя! По договору!
Тут Лёля ощутила, что в кармане вибрирует мобильник.
— Лёля, вы где? — волновался Стрепетов. — Я уже в ресторане, ищу-ищу…
— Слушай, тут такое дело… — Лёля сама не заметила, как перешла с Олегом на «ты», прикрыла микрофон ладонью и спросила озабоченного бомжа: — Ты, хозяин помойки, император мусорных баков, знаешь, как отсюда выйти незаметно? Двор-то закрыт! — и показала краешек пятисотрублевой купюры.
— Ему и сотни хватит… — прошипела сзади старуха, — не разбрасывайся деньгами!
Лёля только отмахнулась — или это деньги?
Бомж, однако, молчал, и на лице его отражалась интенсивная работа мысли.
— Что, мало денег? Еще добавлю!
— Да зачем мне твои деньги? — хмыкнул бомж и натянул поглубже на голову рваную бейсболку, на которой крупными буквами было написано «Миша». — Я тут при ресторане-то не пропаду, сыт и пьян, даже кофе Антон-бармен иногда наливает. Мне бы одежду какую-нито к зиме… — Он с завистью поглядел на плащ.
— Договорились! Но потом!
Бомж сказал, что идти надо вон в тот дальний угол, там калиточка есть, замок он откроет, а там уж пройти пару дворов, и есть выход на другую улицу, точнее, в переулок.
— Значит, Олег, — скомандовала Лёля в телефон. — Не сиди в зале, подгони машину… ага, Богоявленский переулок, дом… в общем, там ворота зеленой краской покрашены. Жди там, сейчас мы выйдем, через несколько минут!
Бомж приподнял манекен, поставил его стоймя и пошел. Издалека казалось, что человек ведет подвыпившего приятеля.
Калитку открыла старушка, поковырявшись в замке шпилькой. Она никому не сказала, что вычитала этот способ в одном из детективных романов.
— Дальше вы сами, — сказал бомж, беспокойно оглянувшись на мусорные баки. — Тут такое дело, мне далеко уходить нельзя, только зевни — сразу набегут шакалы… им на договор наплевать…
— Держи, Миша! — Лёля протянула ему плащ, снятый с манекена. — Заслужил!
И Чупа тявкнул приветливо.
Они пересекли двор, потом еще один, и беспрепятственно вышли через зеленые ворота в Богоявленский переулок.
Олег Стрепетов был мужчина серьезный, с твердым характером. Но он буквально отвесил челюсть, когда увидел, что к нему приближается Лёля с незнакомой хрупкой старушкой, которые под руки ведут очень странного мужчину.
Незнакомец, судя по всему, был здорово пьян. Голову он наклонил низко, так что не видно было лица, ноги его безвольно волочились по асфальту.
Замыкал группу рыжий песик породы чихуа-хуа.
— Привет! — как ни в чем не бывало сказала Лёля. — А мы вот тут немного задержались…
— Это кто? — спросил Олег, от удивления позабыв о вежливости.
— Разреши тебе представить! — Глаза Лёли смеялись. — Это…
— Вероника Ивановна, — церемонно сказала старушка. — И Чупа.
