Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова
Бабушка была плоха, она долго лежала в больнице, Лёлю туда не пускали. Ходила мать и возвращалась уставшая, злая, как ведьма, и тут же начинала скандалить.
Возможно, таким образом проявлялись ее беспокойство и страх за бабушку, но близкие-то ни в чем не виноваты…
Хотя какие там близкие…
При таком раскладе за то время, что прожила Лёля с матерью, ближе они не стали. И, судя по ссорам с мужем, там тоже не все гладко было. И это еще мягко сказано.
Мать как-то проговорилась, что ему просто некуда идти, что свою квартиру он оставил прежней семье, оттого и терпит.
Все же Лёле казалось, что к ней мать вяжется больше.
Разумеется, двенадцатилетний подросток тоже не подарок, это все знают, в общем, если честно, Лёля до сих пор удивляется, как они протянули три года.
Потому что потом Лёля услышала в отношении бабушки слово «ремиссия».
Перед окончательной выпиской бабушки из больницы они с матерью поехали на ее квартиру, чтобы прибраться. И тут Лёля поняла, что хочет остаться. Они снова будут жить вместе в этой квартире, которую она помнит с детства, никто не будет цепляться к ней, мать не будет скандалить, ее муж не будет хлопать дверью и уходить на балкон. И мать не станет попрекать Лёлю, что это все из-за нее.
Бабушка очень похудела, голову ее покрывал седой пух, шея жалко выглядывала из воротника кофточки. Однако руки ее не тряслись, и взгляд был внимательный и твердый.
И этим взглядом она просветила Лёлю и поняла, что ей плохо там, у матери, и согласилась, чтобы внучка переехала к ней.
Понемногу бабушка восстановилась, болезнь ушла, и бабушка вернулась в библиотеку.
Лёля окончила школу, поступила в институт, подрабатывала, где только могла, и с тех пор ни разу не была у матери. Та приезжала изредка, и кое-какие деньги по просьбе бабушки все же привозила. Сама Лёля никогда у матери ничего не просила.
Бабушка умерла, когда Лёля окончила институт и устроилась на работу. Мать после похорон сказала, что жилье у Лёли есть (благодаря бабушке), образование у нее тоже есть, так что дальше все зависит от нее самой.
Резкий, обидный ответ Лёля удержала опять-таки ради бабушки, хотя хотелось высказать все, что она думает, но только ведь с похорон вернулись… Однако с тех пор она постаралась свести на нет все контакты с матерью. Это было нетрудно.
Так что насчет поддержки родителей в двадцать лет… Лёля такого никогда не знала. А не знаешь, так нечего и ждать.
Характер у нее был трудный, она очень плохо сходилась с людьми еще с детства. Как уже говорилось, она терпеть не могла, когда мамаши одноклассников начинали ненавязчиво спрашивать, отчего она живет с бабушкой и где ее родители…
Да, тогда, в двадцать лет, когда они дружили с Лёнькой, бесспорно хорошее у нее было только то, что бабушка была жива и относительно здорова.
Сейчас Лёля очнулась от воспоминаний, допила кофе и снова взглянула на часы.
Незаметно прошло десять минут, а Олега все еще не было…
Тут как раз зазвонил телефон.
На экране высветилось имя Олега.
Голос его был смущенный, виноватый, он извинился, что опаздывает — задержался на важной встрече, а потом попал в пробку на набережной Фонтанки…
— Но я буду минут через десять! — заверил он Лёлю клятвенно.
Лёля сказала, что это не страшно, от пробок никто не застрахован, и нажала отбой.
И тут ее палец словно чем-то обожгло.
Лёля вздрогнула, взглянула на руку…
Болел тот палец, на который она надела кольцо-змейку. Впрочем, боль уже прошла, но синие глаза змейки странно светились, словно серебряная змейка на что-то пристально смотрела.
Лёля проследила за этим взглядом…
И похолодела.
В зал ресторана вошел худощавый, сутулый мужчина неопределенного возраста, с очень бледным лицом и редеющими, гладко прилизанными, иссиня-черными волосами.
Глаза этого человека были полуприкрыты тяжелыми веками, из-под которых проглядывали тусклые желтоватые белки.
Лёля тотчас узнала этого человека.
Она видела его в клубе «Две змеи» буквально вчера…
И так же, как там, он излучал странный могильный холод. Холод и страх.
Это был он, тот самый убийца, это его тень Лёля видела в мастерской над неостывшим еще телом Петровича. Это он убил Чекрыгина… и, похоже, что он убил Сычугова…
Несмотря на полузакрытые глаза, этот странный незнакомец шел уверенно и целеустремленно, словно пользовался не зрением, а каким-то неизвестным науке шестым чувством.
Навстречу этому человеку шагнула девушка-метрдотель, хотела что-то у него спросить — но он так взглянул на нее своими странными мертвыми глазами, что девушка побледнела и отшатнулась в сторону. Лёля очень ее понимала.
А страшный незнакомец уверенно пересек зал, подошел к лестнице в углу и поднялся на опоясывающую зал галерею, которую Лёля только теперь заметила.
Лёля проследила за таинственным незнакомцем — и ее охватило странное двойственное чувство.
С одной стороны, этот незнакомец внушал ей страх, ей хотелось держаться от него как можно дальше.
Но с другой стороны…
Кольцо на ее пальце странно пульсировало — и эта пульсация непонятным образом внушала Лёле, что она должна проследить за бледным незнакомцем, узнать, что он хочет сделать, и по возможности помешать его планам…
Лёля не смогла противиться этому странному внушению.
Она поднялась из-за столика и тихонько последовала за таинственным незнакомцем — через зал и вверх по лестнице…
Вероника Ивановна снова взглянула на часы.
Было уже пять часов, но пока ничего не происходило…
И тут она почувствовала какой-то странный холод. На нее пахнуло таким леденящим, пронизывающим сквозняком, словно кто-то распахнул дверь морга.
Вот именно — холод, который ощутила Вероника Ивановна, был холодом смерти.
Даже Чупа что-то почувствовал. Он задрожал и прижался к ногам хозяйки, и жалобно взглянул на нее. Он заскулил бы, но хозяйка строго-настрого велела ему сидеть тихо…
И тут Вероника Ивановна увидела источник этого странного, мертвенного холода.
На галерею поднялся сутулый худощавый человек с бледным лицом и прилизанными черными волосами.
Этот человек двигался совершенно бесшумно.
Так бесшумно ползет смертельно опасная ядовитая змея. Та самая змея, которой этот человек был обязан своей кличкой — Тайпан…
Он, как настоящая змея, передвигался плавно, неуловимыми скользящими шагами, и в то же время стремительно приближался к своей цели…
Вероника Ивановна поняла, что операция началась, что на сцене появился ее противник, тот, встречу с которым она так тщательно
