Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова
— А кто такая эта женщина, вы выяснили?
— А как же! На всякий случай узнала. Акулова Ираида Михайловна, работает в фирме «Золотая антилопа». Точнее, не работает, а консультирует там.
— Да? — оживился Стрепетов. — А можно посмотреть снимки? Я в «Золотой антилопе» многих знаю… Ну вот, конечно, это она! Такая женщина… как посмотрит, от нее прямо искры идут… — сказал Стрепетов с восхищением, отчего Лёля ощутила в сердце укол ревности.
Она не успела этому удивиться, потому что Стрепетов, ничего не заметив, продолжал:
— Эта фирма, «Золотая антилопа», торгует золотыми изделиями. Ювелирка, всевозможные украшения. А эта дама, госпожа Акулова, она работала раньше в Этнографическом музее, в отделе золота древних народов — скифское, половецкое, хазарское… Очень хорошо в этом разбирается, ее пригласили в «Антилопу» консультантом. Я пару раз с ней беседовал, очень интересно…
«Ну и катись к ней, — обиженно подумала Лёля, — чего тогда ко мне клеишься…»
И поймала ехидный взгляд Вероники Ивановны, которая ей подмигнула по-свойски, так что Лёля спохватилась, что нужно следить за лицом.
А Вероника Ивановна вдруг засобиралась домой. Сказала, что время уже позднее, Чупа привык рано ложиться спать, и вообще пора и честь знать…
На вялое предложение Стрепетова отвезти ее она только махнула рукой и попросила вызвать такси.
В машину погрузились все: старушка, песик и манекен. Таксист вопросов не задавал, ему было пофиг.
Однако, когда пассажирка попросила остановиться у гаражей, он все же удивился и даже помог ей вытащить манекен и усадить его у ворот гаража.
В темноте Вероника Ивановна перепутала гаражи, так что, когда утром явился сосед Проспера Револьдовича Федор, он увидел у дверей своего гаража незнакомого мужика в надвинутой на глаза кепке и темных очках.
Кто носит темные очки в городе Петербурге рано утром глубокой осенью? Тот, кто мучается сильнейшим похмельем, потому что даже слабый свет режет глаза и голова трещит, как лесной орех.
Федор был усталый и очень злой после смены, да еще напоследок поругался с начальником, так что купил по дороге две бутылки пива, чтобы успокоиться. Оттого и шел в гараж, а не домой, там теща станет ворчать.
Но похоже, что незнакомому мужику было еще хуже, чем ему, поэтому Федор сел рядом, угостил его пивом и стал жаловаться на тещу, на начальника и на проклятую жизнь.
Мужик молчал, внимательно и сочувственно слушая.
Федор понял, что разговаривает с манекеном, только когда увидел, что тот не пьет. К тому времени ему сильно полегчало.
Так и пошло. Манекен перебирался от гаража к гаражу, мужики с удовольствием брали его третьим.
Опять же поговорить можно, он никогда не спорит и в драку не лезет, и слушает внимательно, не перебивая. Сразу видно — воспитанный.
Хороший парень этот манекен, мужики его уважали и кличку дали соответствующую — Манекентий.
— Ну вот, — сказала Лёля, запирая дверь за бойкой старушкой и ее непоседливым песиком, — а теперь, когда мы одни, то настало время для самого важного. Но если ты думаешь, что мы будем сейчас заниматься другим, то…
— А если ты думаешь, что я такой идиот, что не понимаю, хочет женщина быть со мной или не хочет, даже если она пригласила меня к себе домой, то… — Стрепетов смотрел на нее зло, и Лёля поняла, что на этот раз он не шутит.
Да, кажется, она его обидела ни за что.
— Извини, — Лёля посмотрела смущенно и виновато, — я просто очень нервничаю.
— Я понимаю. — Он протянул ей простое серебряное колечко в виде змейки с зелеными камешками вместо глаз.
Лёля положила кольца перед собой на стол.
Она задумчиво переводила взгляд с одного кольца на другое, с одной серебряной змейки на другую.
В какой-то момент ей показалось, что четыре камня, четыре сверкающих глаза — два сапфирных и два изумрудных — пристально и властно смотрят на нее, смотрят прямо в ее душу, как в открытую книгу.
И тут же в ее голове зазвучали два голоса, текучих, журчащих, как два горных ручья:
— Надень… надень оба кольца… надень… Мы должны соединить-с-ся… надень, и ты узнаеш-шь… ты увидиш-шь…
И Лёля послушно надела кольца на безымянный палец — сначала змейку с сапфирными глазами, потом — с изумрудными…
Два кольца, две серебряные змеи соединились, слились, их глаза засияли ярче…
И в то же мгновение Лёля провалилась в темноту — не мертвую безлунную черноту, а в благодатную тьму, благоухающую лавром и лимоном, как южная ночь.
Она пролетела через эту тьму, как через горный туннель…
И оказалась в знакомой комнате.
В странной, необычной комнате.
Лёля узнала тринадцатый кабинет, комнату психологической разгрузки в компании «Золотая антилопа».
На стене напротив висела большая картина, изображающая уголок тихого осеннего сада — пламенеющий клен, узкая дорожка, усыпанная празднично-яркими осенними листьями, зеленая деревянная скамья, облетевшие кусты…
Рядом с картиной стояли два плетеных кресла, такая же, как на картине, деревянная скамья и большой сундук, расписанный аляповатыми пунцовыми розами.
Как и в прошлый раз, этот сундук отчего-то притягивал Лёлин взгляд…
Но в отличие от прошлого раза сундук был приоткрыт.
Лёля не выдержала, она подчинилась этому безмолвному, повелительному зову, шагнула к сундуку, откинула его крышку и заглянула внутрь…
И тут же неведомая сила подхватила ее, приподняла и утащила внутрь сундука.
У этого сундука не было дна, он был поистине бездонным — и Лёля летела и летела в эту бездну, теряя счет времени…
Она падала внутри бесконечного колодца — а вокруг нее клубилась багровая тьма, напоминающая грозовые облака.
Из этой тьмы то и дело выглядывали лица — некоторые незнакомые, некоторые — смутно знакомые, а некоторые…
Некоторые она очень хорошо знала, когда-то она видела их наяву, а потом — только во сне…
Вот из клубящейся багровой тьмы выглянула бабушка… Она что-то говорит, губы ее шевелятся, но Лёля не может расслышать ни слова, ни звука…
Вот — мальчик, с которым она играла в детстве… Они по очереди качали друг друга на самодельных дачных качелях, взлетая выше самых высоких деревьев, выше звезд…
А вот…
Вот Лёнька, ее странный исчезнувший друг…
Лёнька тоже что-то говорил ей, даже кричал, и в то же время тянул к Лёле руку.
И она схватилась за эту руку…
И тут же ее падение прекратилось, оборвалось, Лёнька вытащил ее из колодца.
Он протащил ее через клубящуюся, грохочущую тьму…
И все затихло.
Теперь они шли
