Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова
— Это сложный вопрос… — замялся Лёнька. — Врата закрыты, но есть ключ, которым их можно открыть…
— Ключ? Что за ключ?
— Вот он, этот ключ! — И он показал на двух серебряных змеек, сплетающихся на Лёлиной руке. — Этот ключ не должен оставаться в Среднем мире…
— И что же мне с ним делать?
— У тебя его заберут!
— Кто заберет?
Но Лёнька ничего не ответил. Он начал на глазах изменяться, лицо разгладилось, сам он резко помолодел, и вот уже перед Лёлей оказался тот самый двадцатилетний мальчишка, с которым они болтались по городу и заходили в самые странные места, которые только можно найти. Причем заходили не открыто, в обычную дверь, а прокрадывались тайно, незаметными путями.
Лёля увидела подъезд, и стеклянную галерею, и странный офис, и чердак…
Она хотела сказать Лёньке, что теперь ничего этого нет, ведь с тех пор прошло пятнадцать лет, но лицо его начало таять, как снеговик весной, как речной туман под лучами утреннего солнца, и наконец совсем растаяло, исчезло…
И вместе с ним исчез столб с тотемными животными, исчезло подземное святилище…
Лёля очнулась и открыла глаза. И первое, что она увидела, было лицо склонившегося над ней Олега Стрепетова.
Он хлопал ее по щекам и повторял:
— Лёля, что с тобой? Что? Девочка моя, очнись уже!
— Да все нормально, — отозвалась Лёля. — Перестань уже меня лупить, больно же…
— Ох! — Он плюхнулся рядом на стул. — Ну и страху я натерпелся! Ты сидишь, вся застыла, как мумия, только глаза живые. И губами шевелишь, как будто с кем-то разговариваешь. Ну, думаю, все, конец! Куда звонить, кого звать? Что это было-то?
— Подожди! — Лёля аккуратно сняла оба кольца и убрала их в ящик стола — подальше с глаз, потому что поймала себя на мысли, что еще раз таких видений она просто не выдержит.
Этак можно совсем с ума спрыгнуть, если тебя принцессой считают и в Нижний мир на экскурсию приглашают…
Она встала, чтобы поставить чайник, потому что ужасно вдруг захотелось пить. Ну еще бы, у Рустама все острое.
Голова на мгновение закружилась, она пошатнулась, хорошо, что чайник не успела взять.
— Да что такое? — Стрепетов мгновенно оказался рядом и не дал ей упасть.
Перетащил ее на диван в гостиную, а сам хлопотал на кухне, потом принес ей чаю.
— Не хочу зеленого, хочу черного, с лимоном… — сказала Лёля и сама себе удивилась.
Голос был не ее — обычный, ровный, а капризный и даже чуть визгливый. Никогда в жизни она так не разговаривала, даже в детстве. И чай черный она давно уже не пила, только зеленый.
— Нету у тебя лимона, и чай черный только в пакетиках, так что пей что дают! — строго сказал Стрепетов, и Лёля вдруг почувствовала себя обиженной. И даже выкатились из глаз две слезинки.
Она уже устала удивляться собственному поведению и не успела ничего сказать, потому что он присел рядом на диван и нежно погладил ее по голове как маленькую. И сказал, что завтра же купит ей самого лучшего черного чаю, и любых конфет, и шоколада, и еще зефира и мармелада. И лимон, конечно, тоже.
— Самому не смешно? — опомнилась Лёля.
— Смешно, — согласился он, и они оба рассмеялись.
Потом он помялся и посмотрел грустно, после чего Лёля сама его поцеловала и сказала, чтобы шел домой, она потом ему позвонит.
— Обещаешь?
— Обещаю, — ответила она и поняла, что так и будет.
Утром Лёля позвонила в офис и сказала начальнику, что не может выйти на работу по семейным обстоятельствам. Она совершенно правильно рассчитала, так как знала, что начальник терпеть не может никаких разговоров о семье и даже запретил в офисе сотрудникам держать на столе фотографии детей, внуков и домашних любимцев.
Поэтому начальник не стал выспрашивать подробности, а ей не пришлось врать: она сказала, что потом отработает.
За утренним кофе она немного подумала и решила, что должна сама найти ту женщину, которая, как она поняла Лёньку, может забрать у нее кольца.
При этом нельзя обращаться за помощью ни к кому из знакомых. Потому что найти-то эту даму можно, Вероника Ивановна дала имя — Акулова Ираида Михайловна, и Стрепетов с ней знаком, так что можно и через него…
Но нет, она должна это сделать самостоятельно.
Лёля поехала в центр города, оставила машину на платной стоянке, доверилась своему внутреннему чувству и пошла куда глаза глядят.
Так она шла минут сорок, почти не глядя по сторонам, не узнавая улицы, сталкиваясь с прохожими и невнятно извиняясь, и вдруг резко остановилась.
Сердце ее сделало два удара за время, предназначенное для одного, и в то же время в голове словно прозвучал колокол:
— Зде-есь! Зде-есь!
Лёля повернула голову — и увидела на другой стороне улицы мигающую вывеску кафе. Эта вывеска, этот мерцающий розовым и голубым неон разбудили ее память.
Когда-то давно она так же стояла напротив этого кафе, только тогда она была не одна, рядом с ней стоял Лёнька. А у нее жутко кружилась голова, и хотелось упасть прямо на асфальт, и еще какая-то женщина крикнула, чтобы Лёнька срочно напоил Лёлю кофе.
Тогда он взял ее за руку, перевел через улицу, подтащил к двери подъезда, закрытой на кодовый замок…
Лёля доверилась памяти тела, перешла улицу…
Вот она, та дверь. Никуда не делась. И замок на том же самом месте… И дверь, тогда, пятнадцать лет назад, казавшаяся старой, теперь была как новенькая.
Интересно, изменился ли за это время код?
Да, но она его не помнит… она и тогда его не знала, это Лёнька знал все что нужно…
Тем не менее Лёля протянула руку к табло с цифрами, и пальцы сами нажали нужные кнопки.
И, как ни странно, замок негромко щелкнул, и дверь призывно открылась…
Как тогда, жизнь назад, Лёля поднялась на второй этаж…
Перед ней была очередная дверь, закрытая на обычный засов.
Словно время вернулось вспять…
Или оно и правда вернулось?
Лёля открыла эту дверь — и оказалась в стеклянном коридоре.
Видимо, этот коридор соединял два соседних дома.
Тогда, когда пропал Лёнька и она искала его по всем местам, она уже была здесь. И видела полное запустение, теперь же стекла были чисто вымыты и блестели в лучах редкого осеннего солнца, на подоконниках стояли горшки с цветами, но при ближайшем рассмотрении цветы оказались искусственными.
Лёля прошла по коридору, открыла очередную дверь без всякого усилия — и оказалась
