Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова
И вот, несколько лет назад в южных степях стали находить необычные и удивительно интересные золотые украшения.
Находили их в основном случайные люди, и эти украшения в лучшем случае попадали в частные коллекции…
— А в худшем?
— В худшем случае их просто переплавляли.
— Как жалко! — невольно вздохнула Лёля.
— Не то слово. Переплавить драгоценную вещь, созданную сотни лет назад и чудом сохранившуюся до наших дней, — это, на мой взгляд, так же жестоко и непростительно, как убить живого человека. Ведь в этих украшениях сохранилась душа исчезнувшего народа, его представление о красоте…
— Совершенно с вами согласна. Но какое отношение это имеет к теме нашего разговора?
— Самое прямое. Сычугов занимался добычей золота «под крылом» Жоры Гвоздя.
— То есть Гвоздь был его крышей?
— Ну, можно и так сказать. Фактически фирма Сычугова добывала золото и передавала его за процент от выручки людям Гвоздя, которые занимались сбытом. Но когда стали появляться те золотые украшения, о которых я говорила, Сычугову стало их просто жаль.
Гвоздю было наплевать на их художественную и историческую ценность, они были для него золотым ломом.
И тогда Сычугов обратился ко мне.
Мы с ним встречались несколько раз, обсуждали ситуацию. Сычугов хотел передать мне карты местности, где находили половецкое золото, и планы раскопок. Я обещала ему денежную компенсацию. Мы уже практически обо всем договорились. Но тут Жора Гвоздь пронюхал о наших переговорах и послал своего человека разобраться. Но тот человек просто убил Сычугова…
— Это Тайпан. Он ненормальный. Он помешан на убийствах.
— Совершенно верно. — Собеседница с интересом взглянула на Лёлю. — Вы с ним сталкивались?
— Было дело… — Лёля зябко передернула плечами. — Но этот человек больше не представляет опасности…
— Да, к счастью…
— Кстати, я хотела спросить, что это за странные слова он произносил перед тем, как убить кого-то?
— Какие слова?
— Тамга барнабин.
— Ах вот вы о чем… Дело в том, что он внушил себе, что является потомком племени барнабинских кыпчаков, и даже сделал на своей руке татуировку в виде половецкой тамги — две параллельные линии. И внушил себе, что убивает людей, принося их в жертву древним богам.
— Но это не так?
— Разумеется. К счастью, эта история закончена.
— Да, к счастью, — согласилась Лёля. — Вернемся к нашей теме. Значит, вы хотели, чтобы половецкое золото не попадало в руки Гвоздя или других таких же людей.
— Честно говоря, у меня немного другие цели.
— Какие же?
— Я хочу, чтобы эти находки вообще прекратились.
— Как это?
— Те артефакты, о которых мы говорим, вообще не должны попадать в руки людей. Они принадлежат другому миру…
— Другому миру? — переспросила Лёля и с подозрением посмотрела на собеседницу.
Поначалу та показалась ей деловой женщиной, бизнесвумен, которая мыслит экономическими категориями, и вот, пожалуйста, начались разговоры о Другом мире…
Невольно вспомнился Лёнька… Да Лёля его и не забывала со вчерашнего вечера…
— Да, вы не ослышались, — продолжала женщина. — Одно из половецких племен с началом монгольского нашествия ушло в Нижний мир, в мир древних богов…
Лёля вдруг ощутила какое-то странное, необычное чувство — как будто мир вокруг нее задрожал, заколебался, как колеблется воздух над дорогой в жаркие дни. И женщина, с которой они разговаривали, стала на глазах меняться.
Сначала изменилась ее одежда.
Только что на ней были синие джинсы и кашемировый свитер — и вот она облачена в длинное платье из плотного золотого шелка…
Нет, на ней не платье, а королевская мантия, расшитая красивыми золотыми цветами и птицами. А на голове — венец из сплетенных золотых ветвей…
Приглядевшись к этому венцу, Лёля увидела, что из сплетения золотых ветвей выглядывает змейка… Да нет, даже две змейки…
И само лицо женщины удивительно изменилось — в нем проступила величественная, царственная красота…
Лёля узнала эту женщину.
Она встречала ее в клубе «Две змеи»… И еще — в той странной комнате под номером тринадцать, там еще сундук был, который… который является порталом, то есть входом в тот самый Нижний мир.
Тут Лёля тяжело вздохнула.
Они все хотят ее уверить, что все это правда, что ей не почудилось. Ладно, пока придется играть по их правилам.
— Кто вы? — робко спросила она величественную незнакомку.
— На этот вопрос трудно ответить… — ответила та.
Но тут рядом с Лёлей возник давешний косматый прислужник, похожий на снежного человека. Он наклонился к Лёле и доверительно шепнул ей на ухо:
— Между нами, это — великая древняя богиня. Богиня ушедшего народа. Только тс-с! Никому об этом не говорите!
— Не слушайте его! — с мягкой усмешкой проговорила таинственная женщина.
Она посерьезнела и снова заговорила:
— Люди живут в Среднем мире. Собственно, никакого другого мира они и не знают, не верят в его существование. Но кроме этого — Среднего мира, существует еще, по крайней мере, два: Верхний и Нижний миры. О Верхнем мире мы сейчас не будем говорить, он слишком сложен для понимания. Нас интересует Нижний мир. В Нижний мир люди уходят после того, как закончится их путь в Среднем мире…
— После смерти? — догадалась Лёля.
— Можно и так сказать, если это проще для понимания. Но в Нижний мир иногда уходят не только отдельные люди, но и целые племена, целые народы… От некоторых ушедших народов остаются только имена, иногда — несколько слов, высеченных на камне. Таковы хетты, амореи, карфагеняне, гиксосы, хурриты… еще многие и многие… Но от других народов не осталось даже имени, кажется, они бесследно исчезли, не оставив никакого следа.
Но ничто и никто не исчезает бесследно.
Племена, ушедшие из Среднего мира, продолжают свой путь в Нижнем.
У каждого из этих народов были свои боги, свои верования, свои святилища… И эти святилища служат Вратами между Средним и Нижним мирами.
— То есть через них можно пройти?
— Не всякому дано пройти через эти Врата. Но да, иногда это удается… некоторым.
Она выразительно взглянула на Лёлю… И перед мысленным взглядом Лёли возник Лёнька… Все странности его поведения тогда, пятнадцать лет назад…
Он никогда не пользовался общественным транспортом, не входил в обычные двери, как все люди, бывал в самых таинственных и укромных местах. И еще: входя в помещение, он никогда не стоял на месте, он тут же начинал оглядываться, затем быстро обследовал все углы и закоулки, как будто ожидал, что, допустим, из шкафа вдруг появится нечто опасное или спрыгнет с книжной полки.
Так, может, в этом все дело? Может быть, он был одним из тех, кто может путешествовать
