Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова
Призрачное войско медленным шагом спускалось по каменистому склону.
Темнело.
Вдруг передовой всадник остановился: тропа перед ним оборвалась, точнее, исчезла за высокой каменной плитой, на которой были высечены какие-то непонятные знаки.
Молодой хан подъехал к этой плите, спешился.
Таинственные письмена стали вдруг понятны ему. Он прочел их и сделал то, что было начертано на камне.
В самой середине плиты было небольшое углубление.
Хан протянул вперед руку с надетым на нее серебряным кольцом.
Кольцо точно легло в углубление, как будто именно для него было предназначено.
В то же мгновение каменная плита повернулась, открыв проход в глубину горы.
Хан вскочил на своего коня и въехал во тьму.
Его войско последовало за ним.
Едва всадники въехали в тайное убежище, плита за ними затворилась. Затворилась навсегда.
Лёлю отвлек призывный сигнал из припаркованной рядом машины. Да это же машина Олега! И сам он машет ей — садись, мол, здесь долго стоять нельзя.
— Ты как тут оказался? — спросила она, усаживаясь рядом.
— Дела… — ответил он и опустил глаза.
Как ни была Лёля ошеломлена встречей с удивительной женщиной, она тут же пришла в себя и строго спросила:
— Олег, в чем дело? Что еще случилось?
— Звонила моя бывшая… — он отвернулся и поерзал на сиденье, — понимаешь… я решил, что Марьянке на квартиру первый взнос дам… ну, дочка все-таки единственная. Но не такой я дурак, чтобы ждать, когда они поженятся, тогда квартира будет считаться общей.
— Точно, ты очень умный. — Лёля прижалась щекой к его плечу.
— А мне это надо? — по инерции продолжал Стрепетов, но тут ощутил ее теплое дыхание на своем плече и сбился с мысли. — О чем я вообще?
— О том, что ты…
— Ну да, позвонил Марьянке и все ей объяснил. Да там и объяснять нечего, дочка у меня все-таки в голове что-то имеет. Короче, звонит вчера бывшая и плачет.
Они, дескать, поссорились, Марьянка его выгнала и сказала, что свадьбы не будет. А она, бывшая-то, уже платье дорогущее заказала к свадьбе, так что теперь делать-то…
— Да, — усмехнулась Лёля, — точно, дочка твоя не в мамашу уродилась… И что, теперь ты Арсения уволишь?
— Первая мысль была такая, — признался он, — а потом подумал, что если он еще и без работы останется, то вдруг опять к тебе попросится от полной безысходности?..
— И ты подумал, что я его приму? Да ты что! — возмутилась Лёля. — Да я его с лестницы спустила! У меня свидетель есть, соседка Лидия Макаровна. Ой, я тебя с ней познакомлю, вот кому ты понравишься!
— А тебе? — спросил он дрогнувшим голосом. — А тебе я хоть немного нравлюсь?
— Ужасно нравишься! — Она рассмеялась и расцеловала его в обе щеки.
— Лёля, — он внимательно поглядел ей в глаза, — ты сегодня какая-то не такая…
— А ты откуда знаешь, какая я? — поддразнила она.
— Не знаю, но очень хочу знать.
— Я тоже хочу тебе очень многое рассказать. Это обязательно нужно сделать, перед тем как мы с тобой…
— Мы с тобой что? Поедем обедать?
— Начнем совместную жизнь! — выпалила она и остолбенела.
Что это с ней такое? Что она вообще несет? Как будто кто-то другой говорит за нее.
Она вспомнила свои мучительные метания, когда исчез Лёнька. Не из-за этого ли все эти пятнадцать лет она, в общем-то, не интересовалась мужчинами всерьез? Не хотелось ни с кем сближаться, оттого и впустила она в свой дом и в свою жизнь такого мерзавца, как Арсений.
Так что все правильно, пускай Лёнька спокойно существует в своем Нижнем мире или где он там находится, а она, Лёля, вернула кольца и теперь совершенно свободна.
— Так где ты хочешь обедать? — спросил Олег, и она поняла, что последних ее слов он не услышал.
Оно и к лучшему. Все должно идти своим чередом.
— Выбирай сам, — улыбнулась она. — А я на все согласна.
Перед дверью популярного клуба «Две змеи» две чудовищно размалеванные девицы, хлопая густо накрашенными ресницами, уговаривали охранника:
— Ну, Стасик, ну Стасичка, пропусти нас! Что тебе стоит? Ты же нас знаешь…
— Не знаю и знать не хочу!
— А раньше здесь дежурил Васик, так он нас всегда пропускал!
— Вот и вылетел ваш Васик на третьей скорости! А я не хочу из-за вас работу терять, так что брысь! Брысь, я сказал!
Девицы неохотно удалились.
Стасик перевел дыхание… И вдруг ему показалось, что мир вокруг него накренился, как палуба корабля.
И по этой палубе к клубу подъехали два всадника на огромных золотисто-рыжих конях.
На этих всадниках были кожаные доспехи, к седлам приторочены колчаны со стрелами…
Померещится же такое!
Стасик протер глаза, снова взглянул…
Конечно, никаких всадников перед клубом не было.
Стояли перед ним два человека со странными бледно-смуглыми лицами, с желтыми рысьими глазами, с длинными, собранными в конский хвост волосами, в рыжеватых кожаных куртках.
От этих двоих веяло какой-то удивительной силой, и когда один из них проговорил:
— Нас ждут! — Стасик не посмел возразить.
Он посторонился и сказал неожиданно севшим голосом:
— Проходите!
Два незнакомца прошли в клуб, уверенно пересекли людный зал, наполненный оглушительной музыкой и пульсацией света.
На полпути им встретился невысокий брюнет с глубоко посаженными темными глазами и с густой черной бородой.
Это был гипнотизер на службе Жоры Гвоздя.
Увидев двух незнакомцев, гипнотизер ощутил какое-то странное беспокойство и неприятное стеснение в груди. Эти двое, несомненно, несли в себе угрозу, и он решил прощупать их.
— Вы, кажется, раньше здесь не бывали? — проговорил он негромким, завораживающим голосом.
По крайней мере, ему самому собственный голос показался завораживающим.
Один из незнакомцев посмотрел на него желтыми глазами и спросил:
— Что тебе нужно?
— Что нужно? — переспросил гипнотизер, чтобы выиграть время, и попытался внедриться в голову незнакомца…
Но из этого ничего не вышло.
Он уткнулся в глухую, прочно запертую дверь.
Попытался открыть эту дверь — но только ушиб руку…
И вдруг почувствовал, что не может не только проникнуть в голову незнакомца, не может даже пошевелиться…
Он стоял посреди зала, полного света и музыки, и только ритмично открывал и закрывал рот, как аквариумная рыба. А потом и это перестал делать.
А два незнакомца переглянулись и пошли дальше.
Они пересекли зал, вошли
