Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон

в походе сначала на Бриндизи, а затем к Реджо, отвоевав большую часть территорий, захваченных арагонцами в результате набегов и мелких военных кампаний. К 19 июля военно-морские и сухопутные силы Карла сосредоточились у столицы провинции Калабрия, чтобы отвоевать её у горожан, которые (по словам Неокастро) возглавлялись всего лишь 300 мессинцами под командованием каталонского капитана Гильена де Понса. Всё это время Роджер мог лишь бессильно наблюдать за происходящим, ведь его флот был вынужден отстаиваться в относительно безопасной мессинской гавани[674].

Тем не менее, несмотря на значительное численное превосходство, анжуйским войскам так и не удалось взять Реджо, поэтому 13 августа Карл перевёл всю свою армию в Катону, поставив флот на якорную стоянку недалеко от берега в проливе напротив Мессины. Его очевидным намерением было обойти Реджо, чтобы переправиться на остров и вновь попытаться  овладеть Мессиной. Карл начал с блокады гавани. Однако военно-морская блокада порта оказалась неэффективной, поскольку вскоре после её начала в гавань беспрепятственно вошла эскадра из Каталонии, состоящая примерно из 14 галер под командованием Рамона Марке, увеличив арагонский флот примерно до 54 кораблей[675]. Примерно в то же время Лаурия, благодаря дерзкой уловке, узнал, что моральный дух анжуйского флота оставляет желать лучшего. Переодевшись в рыбаков, он и несколько соратников поднялись на борт небольшой баркетты (barchetta) и ночью проплыли среди анжуйской армады, чтобы оценить настрой её экипажей. Они обнаружили пёструю смесь моряков и морских пехотинцев, не желавших вступать в бой и испытывавших сильное желание оказаться где-нибудь в другом месте[676]. Роджер, должно быть, понял, что терпение вскоре даст ему возможность воспользоваться апатией солдат противника. Он выставил береговую охрану вокруг порта и стал выжидать.

Ему не пришлось долго ждать. Через несколько дней (17 августа) ночью в проливе разразился сильный шторм, рассеявший анжуйский флот, стоявший на якорях в открытом море, и позволивший арагонскому флоту выйти из гавани Мессины. Разумно решив не рисковать прямым столкновением с численно превосходящим противником в темноте во время бушующего шторма, Лаурия после короткой и безрезультатной перестрелки с отдельными вражескими кораблями у мыса Пелоро, поплыл на север[677]. У него созрел гораздо более решительный и разрушительный план.

Лаурия предпринял рейд вдоль тирренского побережья Калабрии к северу от анжуйского лагеря в Катоне, явно пытаясь перерезать пути снабжения армии противника (Карта 3). Адмирал взял 10 галер и совершил в кромешной темноте ночи молниеносный рывок к Никотере, где Пьетро Руффо, граф Катанзаро, командовал анжуйским гарнизоном из 500 рыцарей и 2.000 пехотинцев. Эффект неожиданности, должно быть, был почти полным. Ошеломлённые анжуйцы покинули свои посты и отступили во внутренние районы, в то время как арагонский флот сжёг восемь кораблей в гавани и высадил отряд хищных альмугаваров, которые разграбили город[678]. "С взятием Никотеры, — отмечает Джованни Аматуччо, — сицилийцы и арагонцы получили в своё распоряжение главную базу анжуйцев в Тирренском море, которая на протяжении кампании 1283 года стала безопасной гаванью для армии и флота"[679]. Это также, помимо Скалеи, дало альмугаварам  на западном побережье второй плацдарм, с которого они могли совершать набеги во внутренние районы. Усиление угрозы путям снабжения сделало нахождение Карла в Катоне бесперспективным. Запасы продовольствия и без того были на пределе, Реджо не сдавался, а число дезертирств резко возросло. У Карла не было иного выбора, кроме как свернуть кампанию и отойти[680].

К 22 августа Карл Анжуйский начал отступление на север вдоль ионического побережья Калабрии. Лаурия преследовала его по морю и высадил десант сначала у Каулонии (88 км к югу от Кротоне), которую он захватил всего лишь с 300 альмугаварами. Далее адмирал высадил ещё 1.000 человек в Требисачче, примерно в 130 км к северу от Кротоне. Оттуда он двинулся вглубь страны, захватив Кастровиллари, Кассано и Черчию. Затем он вернулся в Требисачче и погрузив альмугаваров на корабли направился на юг, чтобы захватить Кротоне. Тем временем ещё 2.000 альмугаваров под командованием адалида Маттея Фортуната грабили Базиликату и прилегающие к ней калабрийские поселения. Ни одно из этих завоеваний не было долговечным, но они послужили плану Лаурии — отвлечь Карла от нападения на Сицилию. Карл же, напротив, остановился в Бриндизи и потратил время на борьбу с опустошавшими регион альмугаварами, даже попытавшись отвоевать Скалею, но эта попытка ни к чему не привели. К концу осени он наконец удалился в северную Апулию, чтобы перезимовать в Фодже[681].

В этот момент Роджер понял, что на данный момент мало что можно сделать, поэтому решил использовать наступивший перерыв в боевых действиях, чтобы вознаградить свои команды и компенсировать понесённые потери. Согласно генуэзскому хронисту Якопо Дориа, в октябре Лаурия направил 20 кораблей на юг, к острову Джерба в тунисском заливе Габес, недалеко от одноименного города[682]. Мусульмане-ибадиты, населявшие этот остров, были печально известны как корсары и, таким образом, считались законной добычей для христианских каперов. Роджер и его команды напали на них, устроив типичную для таких хищнических набегов бойню. Он даже поставил галеру в узком проливе между островом и материком, чтобы немногие уцелевшие не смогли спастись. Тот факт, что остров технически был феодальным владением тунисских Хафсидов, вассалов короля Арагона, не имел никакого значения. Тех, кто сопротивлялся или не мог бежать, истребляли. Неокастро отметил, что более 4.000 человек были убиты, а ещё 6.000 взяты в плен, среди которых был эмир острова — Маргам ибн Себир[683]. Мунтанер же, как обычно, завысил число пленных до 10.000. Сообщалось, что и объемы награбленного были столь же огромными. Мунтанер утверждает, что Лаурия "получила такую большую прибыль, что расходы на галеры и их оснащение были полностью покрыты"[684]. В этом и заключался смысл экспедиции. Возмущенный Микеле Амари назвал это актом "бандитизма и алчности, достойным пиратов",[685] но, по правде говоря, это был просто способ компенсировать нехватку средств для финансирования флота из казны арагонской короны. И это снискало адмиралу расположение его экипажей, которые получали жалование за свою службу из королевской казны лишь эпизодически. Роджер, в отличии от своего предшественника Хайме Переса, предоставлял своим людям возможность дополнять своё мизерное жалование за счёт награбленной добычи. В результате Лаурия почти после каждой кампании регулярно совершал прибыльные каперские рейды. Это, по сути, было одной из причин, почему арагонские моряки оказались гораздо более преданными своему флотоводцу, чем их анжуйские коллеги[686].

Оккупация Джербы также имела важное стратегическое значение. Будучи новыми правителями Сицилии, арагонцы были заинтересованы в контроле как военных, так и торговых перевозок через Сицилийский пролив, соединяющий Сицилию и Северную Африку. Завоевание Джербы и Керкенны (ещё одного острова примерно в 80 км к северу) долгое время считалось ключом к достижению этой цели, наряду с сюзеренитетом над уже покорённой Мальтой. Именно поэтому в предыдущем столетии король Роджер II завоевал эти два острова в первые годы существования нормандского королевства Сицилии[687]. И очевидно, что именно это стало намерением и Лаурии. Перед возвращением в Мессину адмирал построил на Джербе