Чужачка в замке Хранителя Севера - Лари Онова
— Ты должна знать правду, Катарина, — его голос стал низким, вибрирующим. — Раз это началось, скрывать больше нет смысла. Ты видела нас.
— Вас? Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я не понимая.
Джереми поднял руку и осторожно коснулся моей щеки. Его взгляд стал пугающе серьёзным.
— Все МакКейны… — он запнулся, подбирая слова. — Мы не просто люди. В нашей крови живёт зверь. Мы оборотни. Те самые чёрные волки, которых ты видела. Именно поэтому наш род веками носит титул Хранителей северных земель империи. Мы щит, который стоит между миром людей и тем, что таится в лесной чаще.
Я застыла, боясь даже вздохнуть. Уставилась на него, чувствуя, как мир, который я знала, только что рухнул. Оборотни? Волки? Это звучало как сказка из детских книг, но в его глазах была такая искренность, такая боль от вынужденного признания, что я не могла не поверить. Воспоминания о сне нахлынули с новой силой: молодой волк — Джереми, матёрый — Дуглас. Они были реальны. Это не галлюцинация.
— Почему... почему ты не сказал раньше? — прошептала я, голос срывался. — И что это значит для меня?
Джереми вздохнул, потирая виски, словно эти слова жгли его изнутри. Он взял мою руку в свою. Его ладонь была тёплой, успокаивающей, но я почувствовала лёгкую дрожь.
— Ты увидела нашу истинную суть, — продолжал он, и в его голосе прорезались властные нотки, которых я никогда не слышала раньше. — А это значит, что ты больше не чужая. Древняя кровь признала тебя. Теперь ты принадлежишь МакКейнам.
Он подался ближе, его дыхание коснулось моих губ.
— Ты принадлежишь мне, Катарина. Теперь — навсегда.
Его слова ударили, как пощёчина. "Принадлежишь мне". В его голосе была такая нежность, такая собственническая гордость, что я едва не отстранилась. Он смотрел на меня с надеждой, с любовью той самой спокойной, надёжной, которую я так старалась принять. Он думал, что это спасение для меня, что это укрепит нашу связь.
Я заставила себя опустить взгляд, пряча его в тени ресниц. Я видела, как он ждёт моей реакции — испуга, восторга или покорности. Но внутри меня всё заледенело.
Джереми верил, что сон был знаком нашего союза. Он верил, что это он был тем молодым волком, который поставил метку. И я не стала его переубеждать.
Но внутри меня всё сжалось. Уныние накатило волной — холодной, тяжёлой. Я не принадлежала ему. Не так, как он мечтал. Мои мысли были полны другого — тех жёлтых глаз, той дикой силы, которая будила во мне бурю, а не покой. Если бы я рассказала правду, что в моём сне был другой. Тот, перед кем даже он, Джереми, склонил голову. Тот, чей горячий язык стёр его право на меня.
Джереми был бы раздавлен. Разочарован. Я не могла этого сделать. Не сейчас, когда он только что открыл мне свою тайну.
Я не сказала ему. Я заставила себя слабо улыбнуться и чуть заметно кивнуть, изображая смирение.
— Понимаю, — солгала я мягко, сжимая его руку в ответ. — Это многое объясняет. Спасибо, что рассказал, Джереми. Я рада, что ты доверяешь мне. Но мне нужно время, чтобы осознать это.
Он облегчённо выдохнул, прижимая мою руку к губам в лёгком поцелуе. Его глаза сияли облегчением, и в этот момент я почувствовала укол вины. Но тут же похвалила себя мысленно: "Молодец, Катарина. Ты не разбила ему сердце. Пока не разбила".
— Конечно, любовь моя. Теперь у нас есть всё время мира.
Он встал, всё ещё держа мою руку, и прошептал:
— Спи спокойно. Теперь ты под нашей защитой. Никто не тронет тебя.
Он поцеловал меня в лоб и, напоследок ещё раз окинув меня собственническим взглядом, вышел из комнаты. Как только за ним закрылась дверь, я обессиленно откинулась на подушки.
Сердце ныло от тяжести лжи. Я похвалила себя за осторожность: расскажи я ему про матёрого волка, про Дугласа, который незримой тенью стоял между нами даже сейчас, и мирная жизнь с Джереми превратилась бы в кровавую бойню.
Я закрыла глаза, но сна больше не было. Только жгучее ощущение на плече — там, где во сне меня присвоил тот, о ком я не должна была даже думать.
Глава 33. Ярость Изабель Вилларс
Изабель Вилларс
Этот невыносимый человек, лорд Дуглас МакКейн, стоял посреди моей гостиной, и мне казалось, что стены собственного замка стали ему тесны. Его массивная фигура заслоняла свет, заполняя собой всё пространство, вытесняя воздух. За окнами бесновалась северная буря, ветер с остервенением хлестал мокрым снегом по стёклам, но здесь, внутри, атмосфера была куда более удушающей.
Я сидела в кресле у камина, стараясь сохранить остатки достоинства, хотя пальцы предательски дрожали, нервно теребя край дорогой шали. Я знала, чувствовала каждой клеткой своего тела, зачем он пришёл. И от этого предчувствия беды сердце сжималось в ледяной комок.
Дуглас не собирался тратить время на светскую чепуху. Его низкий, вибрирующий, больше похожий на рык зверя, чем на речь аристократа голос разрезал тишину.
— Леди Вилларс, я пришёл, чтобы объявить о своём решении. Катарина выйдет замуж за моего наследника, Джереми МакКейна. Это произойдёт в ближайшие недели. Мы обеспечим все формальности, и она станет частью нашей семьи.
Слова ударили меня под дых. Лицо моё, я чувствовала это, стало белее мела. Ярость, которую я годами приучала скрываться за маской безупречной светской дамы, вспыхнула обжигающим пожаром.
Эта девчонка, эта бесполезная падчерица, которую я терпела годами, теперь ускользала из моих рук! Мои глаза вспыхнули, и я вскочила, сжимая подлокотники кресла так, что ногти впились в дерево, но тут же заставила себя сесть обратно, борясь с желанием вцепиться в него когтями.
Нет, нельзя. Дуглас был не просто богатым лордом, он был Хранителем Северных земель, чьё слово могло возвысить или уничтожить. Открыто возразить значило навлечь на себя его гнев, а я не могла позволить себе такую роскошь. Но молчать? О нет, это было бы предательством самой себя!
— Лорд Дуглас, — начала я, и сама удивилась, как ровно зазвучал мой голос, хотя внутри всё клокотало от злобы. — Это неожиданное известие. Катарина моя падчерица, и
