Чужачка в замке Хранителя Севера - Лари Онова
— Да, — кивнул Джереми сияя. Он сжал мою руку крепче. — Это гениально, Дуглас. Спасибо. Спасибо тебе!
Он не видел лица своего кузена. Просто упивался своим счастьем. А я смотрела на широкую спину Дугласа, обтянутую чёрным бархатом, и чувствовала, как внутри меня что-то умирает.
Он всё решил. Всё просчитал. Нашёл идеальное решение, чтобы спасти меня и при этом сохранить свою честь, свои обязательства перед моим отцом и свой покой. Отдал меня племяннику, как передают ценный груз в надёжные руки.
— Ты согласна? — голос Дугласа прозвучал от окна, но он так и не обернулся.
Я посмотрела на Джереми. На его доброе, открытое лицо, полное надежды. Он спасёт меня от Креба. Он будет хорошим мужем. Он любит меня. А человек у окна, которого любила я, предлагал мне это как сделку.
— Я не заставляю, — сказал Дуглас, всё так же глядя в стену. Голос его звучал глухо, словно каждое слово причиняло физическую боль. — Это способ обойти закон его же оружием. Но решать тебе, Катарина. Замужество с Джереми или... Креб.
Он произнёс последнее имя как плевок.
— У меня есть выбор? — спросила я тихо.
— Выбор есть всегда, — Дуглас, наконец, повернулся. Лицо его было бледным, глаза пустыми. — Просто иногда все варианты плохие.
— Дуглас... — начал Джереми, но тот поднял руку, обрывая его.
— Это не обсуждается. Я изложил факты. Брак — законный способ вырвать её из когтей Изабель. Ты готов жениться. Она... она решит сама.
— Да, — тихо сказала я. — Я согласна.
Согласие рассы́палось как пепел. Оно было с привкусом горечи и предательства. Моего. Дугласа. И только Джереми был чист перед нами.
— Отлично, — Дуглас резко развернулся. Его лицо было бледным, но спокойным. — Идите. Мне нужно подготовить бумаги и написать брачный контракт. Он будет щедрым, Джереми. Я обеспечу вас.
— Мы не подведём, дядя! — Джереми, окрылённый, потянул меня к выходу. — Пойдём, Кат! Нам столько нужно обсудить!
У двери я оглянулась.
Дуглас стоял у стола, опираясь на него обеими руками, опустив голову. Он выглядел как человек, который только что собственноручно замуровал себя в склепе. Но когда он почувствовал мой взгляд, он поднял голову.
В его глазах не было ничего. Только холодный расчёт и бесконечная, ледяная пустота.
— Закрой дверь с той стороны, — приказал он.
И я закрыла.
Глава 31. Вещий сон
Эта ночь была бесконечной. Тишина в комнате казалась мне вязкой, как дёготь, и такой же тяжёлой. Я ворочалась, сбивая простыни в узлы, и каждый раз, закрывая глаза, видела лица, которые не давали мне покоя.
Я пыталась убедить себя, что всё будет хорошо. Что я приму правильное решение. Что у меня есть выбор.
Но выбор ли это, когда все варианты кажутся западней?
На одной чаше весов — мой личный ад. Мачеха с её ледяной улыбкой и Креб. Вернуться к мачехе — значит согласиться на брак с Кребом. Одно упоминание его имени вызывало у меня тошноту. Я сжала кулаки под одеялом, чувствуя, как желудок скручивается от одной мысли о нём. Его влажные руки, его жадный взгляд, скользящий по моему телу, словно я уже его собственность. Его дыхание с запахом табака и вина. Нет. Тысячу раз нет. Я скорее умру, чем позволю ему прикоснуться ко мне.
Брак с ним был бы не просто концом моей свободы, это было бы медленным погребением заживо. Страх перед этим возвращением толкал меня в любую неизвестность.
На другой чаше — Джереми. Мой добрый, надёжный Джереми. Он был моим спасательным кругом.
Я закрыла глаза, вызывая в памяти его лицо. Добрые серые глаза, мягкая улыбка. Он хороший человек. Лучший из всех, кого я знаю. Он заботлив, предсказуем, надёжен. Он предложил мне брак не из корысти, а из искреннего желания защитить. Когда я думала о нём, внутри разливалось ровное, спокойное тепло.
“Я люблю его”, — сказала я себе в темноте, проверяя эти слова на вкус.
И это правда. Я любила Джереми. Спокойной, тёплой любовью, без бурь и безумия. Тихой, как лесное озеро в безветренный день. Такой любви должно быть достаточно для долгой и мирной жизни. С ним я буду в безопасности. С ним я буду уважаема.
“Разве этого мало?” — спрашивала я себя, кусая губы.
Разве это не то, что нужно для брака? Разве не такая любовь строит крепкие семьи? Без страсти, что выжигает всё изнутри, без драм и слёз. Мы будем счастливы. Тихо, размеренно счастливы. Я знала так же, как то, что завтра встанет солнце. Я почти поверила себе.
Почти.
Но почему тогда, стоит мне вспомнить Дугласа, это озеро внутри меня начинает закипать?
Я застонала, уткнувшись лицом в подушку. Нет. Не надо. Не сейчас.
Но воспоминания не спрашивали разрешения. Они нахлынули, яркие и жгучие, как лихорадка.
Его взгляд. Тёмный, тяжёлый, полный чего-то первобытного, что заставляло меня забывать, как дышать. Он смотрел на меня так, словно видел насквозь. От его взглядов у меня по коже пробегали искры. А когда его взгляд скользил к Джереми, сто́ящему рядом со мной... Боже, эта ревность, едва сдерживаемая, готовая вспыхнуть пламенем, зажигала и меня.
Его случайные прикосновения, которые обжигали сильнее открытого пламени.
Я помнила каждое. Когда он поддержал меня за локоть, направляя к двери, его пальцы обожгли кожу даже сквозь ткань рукава. Когда он убрал прядь волос с моего лица, я замерла, не смея пошевелиться, пока его рука медлила у моей щеки, а взгляд метал молнии. Когда он...
Я резко села на кровати, обхватив себя руками.
Это безумие. Чистое, опасное безумие. То, что я чувствую к Дугласу — не фундамент для брака. Это огонь, который сжигает всё дотла.
Рядом с ним я переставала принадлежать себе, я теряла эту хвалёную “спокойную уверенность”. Это было пугающе, дико и… неправильно.
“Это наваждение, которое пройдёт, оставив только пепел” — утешала я себя.
Джереми — это правильно. Это разумно.
“Тогда почему ты не можешь уснуть?” — прошептал противный голосок в глубине сознания.
Я легла обратно, закрыла глаза и заставила себя дышать ровно. Мне нужно выспаться.
Измученная этими мыслями, я сама не заметила, как провалилась в тревожный, беспокойный сон.
Мир вокруг меня взорвался запахами хвои, талого
