Чужачка в замке Хранителя Севера - Лари Онова
— Ты веришь ей? — прошептала я, делая неуверенный шаг к нему. — Ты позволишь ей отдать меня этому старику? Ты правда готовишь приданое для этого чудовища?
Он резко поднял голову и отнял руки от лица. Его глаза были тёмными, усталыми, но в глубине их тлел огонёк упрямства, которого я не видела раньше.
— Я купил нам семь дней, Катарина, — хрипло сказал он. — Это всё, что я мог сделать.
— Но зачем? Если итог один…
— Затем, что за семь дней может случиться многое, — он посмотрел на свёрнутый пергамент с ненавистью. — Я не знаю как, но я не позволю тебе уехать к Кребу. А пока… иди. Иди и не попадайся Изабель на глаза.
Я вышла из зала, чувствуя странную смесь облегчения и ужаса. У меня была неделя. Семь дней отсрочки перед казнью. И я знала, что Дуглас не собирается тратить это время на выбор серебряных ложек.
Глава 30. Холодное предложение
Вечером того же дня меня вызвали в малый кабинет Хранителя.
Малый кабинет находился в башне. Это была круглая комната без окон, освещённая только свечами. Сюда Дуглас удалялся, когда нужно было обсудить что-то, что не должны слышать даже стены. Сердце заколотилось где-то в горле.
Джереми уже был там. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и выглядел растерянным. Увидев меня, он ободряюще улыбнулся, но в глазах читался вопрос. Я пожала плечами. Потому что знала не больше него.
В камине жарко пылал огонь, но Дуглас стоял к нему спиной, и его лицо оставалось в тени. Он не предложил нам сесть. На столе перед ним лежали развёрнутые карты земель и тот самый свиток с печатью Изабель, придавленный тяжёлым кинжалом.
— Закрой дверь, — бросил он Джереми, не поднимая глаз от стола.
Когда засов щёлкнул, Дуглас выпрямился. Он выглядел уставшим, словно этот день состарил его на десять лет, но голос звучал твёрдо, как удары молота по наковальне.
— У нас есть семь дней, — начал он без предисловий. — Семь дней, чтобы найти способ обойти закон, которым прикрывается Изабель.
— Но как? — Джереми наклонился вперёд. — Ты же сам сказал — закон на её стороне.
Дуглас понял на племянника тяжёлый взгляд, и Джереми замолк.
— Я перевернул библиотеку. Я искал лазейки в кодексе опекунства, — продолжил Хранитель. — Их нет. Пока ты носишь фамилию Вилларс и не замужем, она владеет тобой, как вещью.
Я сжала руки, чувствуя, как холод страха снова поднимается внутри.
— Значит... выхода нет?
— Выход есть, — Дуглас, наконец, посмотрел на меня. Взгляд его был пустым, лишённым всяких эмоций. Это был взгляд полководца, который жертвует фигурой, чтобы спасти партию. — Единственный способ лишить опекуна прав — это передать эти права другому. Мужу.
В комнате повисла тишина. Джереми рядом со мной переступил с ноги на ногу, явно не понимая, к чему клонит кузен.
— Но леди Изабель уже нашла мужа, — растерянно сказал он. — Лорда Креба.
— Лорд Креб — это наказание, а не муж, — резко оборвал его Дуглас. — Нам нужен брак, который заключён здесь. До того, как она покинет эти стены. Брак с человеком, который носит имя моего рода.
Он сделал паузу, и я почувствовала, как сердце пропустило удар. На секунду, на безумную, глупую секунду, я подумала...
— Ты должен жениться на ней, Джереми, — сказал Дуглас.
Мир качнулся. Я вцепилась в спинку стула, чтобы не упасть. Джереми замер, его рот приоткрылся в немом изумлении. Он переводил взгляд с Дугласа на меня и обратно, словно не верил своим ушам.
— Я? — выдохнул он.
— Ты, — сухо подтвердил Дуглас. Он подошёл к карте и ткнул пальцем в герб Блекхолда. — Ты мой племянник. В твоих жилах течёт кровь МакКензи. Если Катарина станет твоей женой, она перейдёт под защиту нашего дома. Закон опеки Изабель будет аннулирован в ту же секунду, как священник объявит вас мужем и женой. Вилларсы не посмеют судиться с Блекхолдом из-за законности брака. Это будет уже не спор об опеке, а кровная вражда, на которую у Изабель нет ни сил, ни средств.
Джереми медленно повернулся ко мне. В его глазах вспыхнул яркий, радостный свет.
— Жениться... на Катарине? — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Дуглас, ты серьёзно?
— Я никогда не был более серьёзен. — слишком ровным голосом произнёс Хранитель. — Вы поженитесь течение недели. Можно обойтись без пышной церемонии. Достаточно священника и двух свидетелей. Бумаги я оформлю сам.
— Но... — я шагнула вперёд, мой голос дрожал. — Дуглас, это... это же...
— Это стратегия, Катарина, — он перебил меня, не давая договорить, не давая выплеснуть эмоции. Его голос стал ледяным, отсекая любые чувства. — Не романтика. Не сказка о любви. А единственный тактический ход, который остался у нас в запасе. Это щит.
Он смотрел на меня в упор, и в его глазах я видела стену. Глухую, непробиваемую стену, которую он возвёл между нами.
— Ты не хочешь ехать к Кребу. Я не могу позволить Изабель уничтожить твою жизнь. я обещал твоему отцу позаботиться о тебе. Джереми — достойный человек. Он добр, он молод, и он... привязан к тебе. Этот брак даст тебе защиту, имя и крышу над головой. Никто, слышишь, никто больше не сможет распоряжаться твоей судьбой без твоего согласия.
— А как же... — я замолчала. “А как же ты?”— хотела спросить я. “А как же тот взгляд в саду? Как же та искра, когда мы стояли в Зале Совета? Ты просто отдаёшь меня?”
Но я не спросила. Я не могла.
— Я... я согласен! — выпалил Джереми. Он шагнул ко мне и взял меня за руку. Его ладони были горячими и влажными от волнения. — Кат, я... ты же знаешь. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Я буду защищать тебя. Я... я люблю тебя.
Он сказал это. Просто, искренне, глядя мне в глаза с обожанием.
Дуглас отвернулся к окну. Его спина была прямой, как струна.
— Оставь сантименты для свадьбы, Джереми, — бросил он глухо, глядя в темноту двора. — Сейчас нам нужно, чтобы Изабель не узнала об этом до последнего момента. Мы подготовим всё тайно. Священник
