Хан Магаданский - Константин Константинович Костин
Ну, сами понимаете, то, что меня похитили – можно считать особым случаем, так что я подумал, и решил рассказать об этом Клаве. А то, что она может испугаться, увидев мою физиономию, похожую на яблоко-падалицу – это я уже не подумал.
- Это не что, - скроил я обиженное выражение, - Это я.
- Ты уверен? – Клава мигом успокоилась, поняв, что раз я шучу, значит, все более или менее в порядке, - Что-то то, что я вижу, на моего братика Викешеньку не похоже. Даже на хана Мангаданского не похоже. Больше похоже на…
Она прищурилась и наклонила голову.
- Про рябого говорят, мол, на лице черти в свайку играли. А у тебя на лице черти явно плясали, стуча копытами.
Я поморщился и быстро прошептал молитву, перекрестившись.
- Да так… Попался в руки нехорошим ребятам, которые перепутали меня с шубой и начали выбивать из меня блох. В засаду угодил.
Клава насторожилась:
- А все остальные? Живы? Целы?
- Один из оборотней погиб и один тяжело ранен. А больше никого с нами не было.
- И как же ты умудрился в засаду втроем влезть? – Клава изобразила классический фейпалм.
Я вздохнул и рассказал нашу печальную историю. Посмотрел на еще один фейспалм в исполнении названной сестренки.
- Кого я в это путешествие отпустила? – риторически спросила она, возведя глаза к небу, - Его ж зайцы в поле затопчут.
- Да ты зайцев видела? Опасные зверюги! Одни лапы чего стоят!
Клава не выдержала и расхохоталась. Потом посерьезнела:
- Ты все ж таки осторожнее, братик. Чай, не горшки на ярмарку везешь, мог бы догадаться, что просто не будет. Опять, говоришь, кого-то в масках искали?
Про историю с Захарьиным и его стрельцами она, конечно, знала, я сразу рассказал.
- Я у Марфы спросила, что это может быть. Она сказала, что больше похоже на какое-то волшебство. Возможно, говорящий амулет, который предупреждает об опасности. Правда, она с такими не сталкивалась, но такой может существовать…
Амулет, значит… Опять амулет. Новый Царский Венец кто-то смастрячил, причем это не Тувалкаин был. Навряд ли он двадцать лет в подвалах Морозовых провел, отказываясь его делать, чтобы на свободе передумать. Амулетный пистолет у Волкова. Связка амулетов на шеях оборотней – от того, что запах отбивает, до того, что коней успокаивает, чтоб оборотни могли верхом ездить, не пугая животных. Теперь еще и возможный говорящий, аки золотой петушок из сказки Пушкина. Мол, кири-куку, Ваше величество, к вам приближается трындец в маске. Вон оттуда. Появился, значит, на Руси, какой-то новый самородок, что снабжает гаджетами Романова и его людей. Самовыродок, блин…
- …кстати, надо будет Марфу порадовать, что племянник ее больше ей не встретится. Она за это тебя расцелует в уста… если Аглаши рядом не окажется.
Это точно. Моя любимая скоморошенька на такое безобразие смотреть и молчать не станет. Достанется сковородкой и Марфе, и мне, и еще кому-нибудь, кто рядом окажется. И за сковородкой Аглашка специально для такого случая сбегает.
- А ты, Викешенька, маски свои снимай. Они вас уже не прячут, а, наоборот, приметой стали.
Ну да, сам об этом подумал. По-хорошему, маски надо было еще после встречи с «лимонными» стрельцами снимать. Но вы, наверное, уже по тому, как я в засаду влез, поняли, что я, скажем так, не всегда вовремя принимаю оптимальные решения. Как говорится, кто не понял с первого раза, тот поймет со второго удара.
- У вас там как, что новенького?
- Да вот, - развела Клава руками, - оборотни свинью подкинули.
Вот же ж. Как в воду глядел! Нельзя им верить!
- Что они сделали?
- Так я ж говорю, Викешенька – свинью подкинули. Или тебе еще и по уху досталось, что слышишь плохо? Кабана они заполевали, да на в подарок и притащили. А тот кабан – прямо слон африканский, у него одни клыки с мою руку. Вот и что теперь с ним делать?
- Клава!
Вот специально ж издевается!
- Восемнадцать лет уж, как Клава, - моя глава контрразведки сделала настолько серьезное лицо, что высунутый язык выглядел бы менее озорно, - Или тебе все ж таки отбили чего-то в голове и ты только сейчас вспомнил, как меня зовут? Как тебя самого хоть кличут, помнишь, братик?
- Клава.
- Вот беда-то – забыл. Женским именем себя называет…
- Клава!
- …или вовсе разговаривать разучился, - рассуждала она, явственно давясь от смеха, пользуясь тем, что через зеркало я до нее дотянуться не могу, - Одно только слово и твердит…
Язва алтайская!
2
Шутки шутками, но маски пришлось все же снять. Благо, они уже всем надоели хуже горькой редьки. Кстати, подтверждаю: редька – овощ ядреный, как редиска, только еще жестче, и если питаться только ею, к примеру, когда наступает пост, то надоедает она очень быстро. Так что, в общем, скинуть маски были рады все. Кроме царевича. По той простой причине, что ему маску снять и не разрешили. Мы, как-никак, к Москве приближались, где его очень многие в лицо знали и могли опознать. Так что мой «гарем» продолжал косплеить назгулов, в черных балахонах и паранджах. Разве что, чтобы очередной Волков или Захарьин, не посчитал, что «опасность в масках» - это они и есть, мои назгулы – Назгули, так сказать – ехали в повозке под крышей, где могли чуть расслабиться. Остальные же с радостью сбросили надоевшие тряпки и даже согласились побрить бороды, чтоб меньше походить на стрельцов и больше – на батыров сильномогучего Эргэдэ-хана. Ну или не очень сильномогучего, так, на троечку. Чтоб слишком сильно внимания не привлекать. Мы и так…
Что там за шум?
Я выглянул из повозки с «гаремом», в которой мы с царевичем как раз и обсуждали необходимость маскировки. Вернее, я обсуждал, а Иван Васильевич еле-еле удерживался от того, чтобы не скатиться в безобразную истерику.
Выглянул – и охренел.
Навстречу нам по дороге катил… автомобиль.
Нет, не шучу. Автомобиль. Правда, не какой-нибудь «Мерседес», «Тойта» или «Лада Гранта», автомобиль из тех времен, когда они больше напоминали кареты: квадратная повозка на деревянных колесах со спицами, по бокам окна, закрытые изнутри шторками, впереди – облучок кучера. Собственно, можно даже сказать, что это и была карета, вот только… У кареты есть один
