Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк

Большуха только кивает.

– Вот и хорошо. Хорошо. Я знаю. Знаю, что ты думаешь как я. Ты согласна, мы должны выгнать из города твоих обидчиков и лапотников? Что здесь должен остаться только чудской народ да твари волшебные для вашего развлечения?

Большуха терпит глухую боль в бедре, которая почему-то все еще пробивается через действие лекарства, и придвигается к краю кровати.

– Хорошо, моя маленькая, – за черным плотным силуэтом нет никакой Зины. Да и не было ее там никогда.

Бог, о чьем имени ведьма не имеет ни малейшей догадки, склоняется над ней. Он знает, что большуха пойдет на все. Уже пошла, и останавливаться сейчас было бы так глупо. Ведьма верит, что не обманет. Последняя мысль искрой мигает в потухающем разуме: столько лет она поклонялась тем, кто не слышал ее молитвы. А теперь Семью спасет тот, чье имя они не записали, не запомнили. «Как несправедливо», – одними губами произносит ведьма и падает в безвременье.

***

Лера заглядывает к бабушке, когда у заканчиваются идеи, а новый дар собрать так и не получается. Понимает, прошло слишком много времени, как бы соседка бабушку не утомила своей скучной болтовней. Специально всеми силами уводит от мысли, что соседка действительно может помочь. Специально об этом не думает, чтоб не сглазить. Но вопреки ожиданию в комнате бабушки темно и главное – тихо. Едва слышно тикает заводной будильник на телевизоре.

Сердце замирает, Лера, зажмурившись, выдыхает и заставляет себя подойти к кровати шаг за шагом. Паркет под ногами скрипит, но бабушка лежит под одеялом и как будто бы совсем не дышит. Слезы туманят картинку перед глазами, осторожно она тянется к острому плечу – оно теплое и это дает не надежду, хотя бы намек, которого недостаточно, и Лера таки трясет. «Не смей называть, не смей даже думать, чтобы назвать ее телом», – судорожно бьется в мозгу, но в следующую секунду пропадает вместе с коротким храпотком, что выдыхает большуха, перевернувшись на спину.

Чуть не рухнув прямо там на месте, Лера наконец-то может вдохнуть. Она, стараясь не скрипеть половицами, выходит из комнаты, и только когда закрывает дверь – соскальзывает по стене на пол. Ее тело содрогается от рыданий, но не выдает ни звука.

Глава 4

Лера отвлекается от миллионного ловца снов, собранного за сегодня, только потому, что безумно затекла шея. Настолько, что в основании черепа начинает печь, будто она сидит ну очень близко к костру. Будто костер развели прямо на коже. Боясь пошевелиться, чтобы это не привело к вспышке боли, она кладет на стол крючок, которым переплетает нити в замысловатые узоры. В этом причудливом кружеве застрянут любые кошмары, нужно только положить под подушку ажурный кружок.

Лера все также, осторожно, откидывается на спинку кресла и включает интернет на смартфоне, он тут же начинает прогружаться сотней-другой уведомлений в телеграмме: «В Питере аномальные холода!», «Молния: исторический минимум для марта побит!», «Администрация города обратилась к гражданам Санкт-Петербурга с призывом не паниковать», «В Петербурге эпидемия взрывов: жители пытаются согреться газом», «Авария на теплоэлектростанции в Санкт-Петербурге. Чем занят губернатор?», «Из-за аномальных холодов в Петербурге огромная нагрузка на электросеть. Есть отключения».

Лера не в силах больше читать, откладывает телефон и осматривает комнату. Настольная лампа горит, значит, электричество есть. Прислушивается к себе. Нет, ей совершенно точно не холодно. Вообще, у них в квартире всегда тепло зимой и прохладно летом. Очередная древняя магия, связанная с Укко. Бабушка ей показывала очаг в детстве. Она помнит свое разочарование. Все-таки, когда говорят очаг, представляешь что-то большое, монументальное. А у них это была небольшая, покрытая крохотным плитками печка. Да, красивая, но… Лера смотрит на часы и чертыхается. Вечер скоро, а они еще не обедали.

***

В этот раз за обедом они смотрят исключительно новости. Бабушка качает головой и непонятно, это она больше не хочет супа или не одобряет все, что слышит. Лера откладывает на время ложку и все-таки решается выяснить все из первых рук. Точнее, единственных, что есть у нее в администрации города.

Лера помнит: когда-то они могли разговаривать по телефону часами. Она приходила домой из академии, а Костя уже был на связи. Так они писали рефераты, решали задачи, а потом встречались во дворе для практики. Даже кино как-то раз так посмотрели. Мучились, наверное, минут тридцать, чтобы синхронизировать проигрыватели. Сначала чуть не переругались, потом долго смеялись. А что за фильм смотрели – не вспомнить никак. То ли «Сумерки» очередные, то ли что-то из «Марвел». И ведь досмотрели. Папа ей тогда еще сказал, что, если они продолжат общаться так много, – Семья вынудит Костю жениться. Лерка тогда поморщилась, разыграла целый спектакль о том, как ей тошно только от одной мысли об этом. А через минуту убежала в свою комнату и настрочила об этом сообщение. Косте, конечно. Подружек у нее особо-то и не было никогда. «Что многое объясняет, конечно», – качает головой Лера и нажимает зеленую трубочку рядом с нужным номером.

Костя поднимает трубку моментально:

– Только быстро, а то батарея на холоде разряжается – кошмар, – выдыхает когда-то друг, и Лере через весь город слышно, как у него зуб на зуб не попадает.

– Твой район отключили? – ловит себя на необъяснимом волнении и хмурится.

– Как будто и от тепла, и от света одновременно. Что звонишь?

– Хотела узнать, что случилось. Потому что в новостях все звучит довольно жутко, – сидеть она больше не может, меряет шагами кабинет от шкафа до стенки и обратно.

– Да везде жесть, – он шмыгает носом и через секунду раздается оглушительное, будто слон прямо Лере в трубку дает сигнал об отступлении, – извини.

– Но вы уверены, что это просто холод?

– Это жесть, какой холод, так-то. Как думаешь это все из-за проблем с экологией? – Костя звучит достаточно обеспокоенно.

Лера привыкла, что в Европе все с раздельным мусором и всяким таким носятся. А тут…

– Если так, то в Питере тренд развернулся. Везде потепление, вообще-то, – напоминание – попытка успокоить то ли Костю, то ли себя.

– Просто подумал, вдруг это качели такие.

– Эмоциональные, ага, – фыркает Лера и смотрит на цифры градусов внизу телевизионного экрана. И в следующую секунду выпаливает: – Может, ты у нас переждешь?

Бабушка ушам своим не верит. Лицо вытягивает, рот открывается, и Лера пятой точкой чувствует,