Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк
– Может, ты мне поможешь тогда?
– Чем смогу, – кивает Лера и все-таки впускает старушку в прихожую. Та оглядывается, так, будто здесь никогда не была. «Подозрительно», – подмечает Лера и, скрестив руки на груди, подгоняет старушку и ее просьбу: – Мне б только узнать.
– А бабуля спит, да?
– Да, ей обезболивающее дают, поэтому спит, – кивает Лера.
– Это все лапотниковское, оно вообще помогает? – бабулечка принюхивается, будто узнала какой-то запах. Лера за ней повторяет, но нет, газа не чувствует. Да и вообще ничего кроме старой мебели и ковров.
– Вроде помогает. Но место неприятное. Шейка бедра, говорят, в таком возрасте редко пациенты на ноги встают.
– Ой-ой-ой, да как же это. Ведь в ней еще сил на сто лет вперед.
– Поскользнулась неловко, – Лера жмет плечами.
– Тц, коммунальщики эти, – качает головой бабулечка, а сама шею вытягивает, будто высматривает что-то. – Вам надо на них в суд подать, на компенсацию.
– Так чем я вам могу помочь?
– Да, видимо, это я могу помочь.
– Но вы не за этим пришли.
– Боги привели, теперь понятно зачем. Бабушку твою вылечить, чтоб она и дальше здесь со всем…
– Мне не нужны проблемы из-за всяких незарегистрированных…
– Ну что ты. Ну что ты, Лерочка, все честно, все по закону. Просто эта способность – часть меня. На нее законы все эти дурацкие не распространяются. Вот только…
– Какой подвох?
– Да разве ж это подвох. Гейс4 на мне от королевы фей. Никогда своим даром без оплаты не пользоваться.
– И сколько?
– Не деньгами оплата. Вещами, безделушками. Тем, чего хозяйка в своем доме не знает.
– Понятно, – выдыхает Лера и трет веки. Ей эти сказочные приколы порядком надоели. – Только я здесь не хозяйка. И буквально ничего не знаю. Об этом вам с бабулей придется разговаривать.
– Но договор-то с тобой будет, Лерочка. Это же ты сможешь уехать обратно, как только бабушка на ноги встанет.
Старушенция бьет по больному. Отмахнуться, согласиться и кивнуть, так просто.
– И все же. Вдруг у бабушки здесь где-то корона какая-нибудь дорогущая спрятана. Она мне потом не простит. Так что про безделушки с ней. Моего здесь только чемодан вещей, ноутбук да сигареты.
– Ты подумай хорошенько. Я же без оплаты не смогу…
Эта настойчивость Лере не нравится. Навязчивость и еще что-то. Она не улавливает.
– Если вас не устраивает… Другого варианта у меня нет, – разводит Лера руками.
Старушенция мнется, мнется. И соглашается очень нехотя. Недовольно кидает:
– Умеешь ты торговаться, Лерка.
– Вы разувайтесь, я пока пойду, разбужу ее, – выговаривает каждое слово и сдерживается, так чтобы непрошеная надежда не пролезла, не выдала.
***
Когда Лера запускает бабу Зину в комнату, сознание большухи еще болтается в полудреме, как поплавок в проруби. То ли здесь, то ли там. Бабушка трет веки неловко, словно ребенок, и в этом движении замечает странное, будто и не Зина перед ней, маленькая и скрюченная. Она трет веки снова и снова, чтобы перепроверить и действительно что-то кромешное над соседкой нависает, холодное, словно бездна. «Ух Лерка, здоровая лошадь, а все равно выпорола бы, стрекоза вертлявая», – ведьма делает усилие, чтоб голос звучал как можно строже. Чтобы чернь знала, она все еще хозяйка в своем доме:
– Поди прочь, бесплотный, здесь нет твоей власти!
Тот, что в теле Зины, ухмыляется ее истощенными губами, шевелит ее головой с редкими седыми волосами, щурит морщинистые веки, словно куклой. У большухи подкатывает в горле, остатки грибного супа и лекарства, она старается дышать глубже и примерно прикидывает, пора звать Леру или она сама разберется.
Мрак в теле старухи наконец-то одаривает ее ответом:
– Разве так ведут себя с гостями, которых пригласили, ждали, а они издалека прибыли?
Только от одного голоса, трескучего, словно мороз, ведьме становится холодно. Она могла бы закутаться в тяжелое пуховое одеяло с головой, но это совершенно точно не будет выглядеть подобающе.
– Я не зва…
– Подумай хорошенько, большуха. Ты пострадала, ты принесла жертву, чтобы выгнать меня еще на пороге и не воспользоваться единственным возможным способом избавиться от своих врагов? Не вылечишь кости, которые так не вовремя тебя подводят? Настолько доверяешь дурехе, что впустила меня?
Большуха упрямо молчит, но, кажется, это не помеха для явившегося к ней бога. Он и сам все знает.
– Вот именно. Столько надежд было связано с ней. Но молодые никогда ничего не ценят. Традиции и ритуалы, улучшенные годами, они готовы сломать, переделать в угоду своего комфорта. Ты думаешь, она смогла бы сделать как ты? И я не про жертву. Это ладно, просто пара капель того да сего. Нет, я про ответственность, что ты на себя взяла, переступив через вековые запреты.
Большуха замечает, как тень медленно подплывает к кровати. Медленнее, чем Зина ходила при жизни, а это постараться надо. Это дает ей время на подумать. Лерка действительно та еще стрекоза. Иногда большухе кажется, что внучка делает все, чтобы не продолжать семейные традиции. Вот и сейчас приехала, чтобы увезти с родных мест. Никогда до этого ведьма внучку не винила, ведь та, конечно, просто хочет, как лучше. Думает, что бабушке будет спокойнее в бездушной, чужой Франции.
– Потому что думает о тебе, как о бабушке. Ей не понять, за большухой народ. Ты ведь для себя никогда ничего не делаешь, все твои мысли только о чудском народе, да о городе, поглотившем ваши родные земли.
Ведьма не в силах сдержать слезы, оглушительно всхлипывает и стыдливо прикрывает рот. «Почему? – думает она, – почему никто из родных не понимает этого? Что она ради них на все? Что она костьми легла ради благополучия Семьи и в последний раз ляжет, если понадобится».
– Понадобится, моя хорошая, конечно, понадобится. Если бы ты меня позвала ради шутки, я бы и не пришел. Но тебе нужна моя помощь, действительно нужна. Поэтому я
