Хан Магаданский - Константин Константинович Костин
Пару раз ей удавалось развязаться и попытаться сбежать, но оборотни ловили ее и били, связывая по новой. Впрочем, умелыми вязальщиками узлов они не были, так как упорная Аленушка смогла развязаться и на третий раз, и тут уже все-таки сбежать. Волки гнались за ней, завывая и что-то выкрикивая, так что она петляла между деревьями и кустами, что твой заяц, и, в конечном итоге попросту заблудилась. Каким-то чудом вылетела на дорогу и побежала в город за помощью.
- Дяденька… - всхлипнула она, отпивая чай из кружки. Она уже сидела на одной из наших телег, кажется, на том самом ящике, в котором лежала Голос, и постепенно приходила в себя, - Дяденька, спаси Иванушку, пожалуйста, отслужу тебе, все, что хочешь сделаю…
Она попыталась было сползти на землю и встать на коленки, но громкий «кхм!» от Аглашки подсказал, что тут и без посторонних девиц есть кому «все, что хочешь» делать.
«Ловушка» - снова всплыла та же мысль. Придем сейчас на ту полянку, а там не два оборотня, а два десятка. Или вообще отряд стрельцов в засаде. Дадут залп из мушкетов – и все, похоронят одни сапоги.
Моя волкодевочка Ока наклонилась к Аленушке и еле заметно повела ноздрями. Потом наклонилась ко мне:
- Пахнет от нее детьми Эрлика. Но не нашими, здешними, злобными. Двое их, не соврала, молодые, сильные.
Хм. Что делать? Я посмотрел на спасенную, мысленно поморщился, отметив, что разговариваю с ней по-русски и моя легенда сыплется, как листва осенью. А, хотя, ладно: девчонка после пережитого не в себе и не факт, что вообще запомнит, кто там ее допрашивал. А если вдруг и запомнит – какая вера ее словам? Перепутала, померещилось с перепугу, в общем – неважно. Важно другое: что делать-то?
Отправить туда отряд стрельцов? Они быстро пустят оборотней на шапки-ушанки, да только рискованно это – бросать караван без присмотра. Вдруг это все же такая хитрая ловушка?
Отправить часть отряда? Двух волков стрельцы и вшестером приобщат к большинству. Вот только – если поймают. Хоть мои ребята и обучены по лесу ходить, но даже шесть человек могут нашуметь, особенно учитывая, что в противниках у нас – волки. Услышат шум, перережут мальчонке горло, ну или перегрызут – и вся спасательная операция насмарку. И это если не учитывать, что уже стемнело, по следам они не пройдут, а, пока будут разыскивать ту полянку – точно поднимут шум.
Отправить одного-двух? Супергероев у меня в отряде как-то не завалялось, таких, чтоб с уверенностью с двумя волками справиться… Подождите…
Кто лучше справится с волками, чем другие волки?
Я развернулся к своим двум оборотням. Спокойные ребята, с сухощавыми загорелыми лицами, узкими непроницаемыми щелочами глаз.
- Сможем, хан, - ответил один из них раньше, чем я задал вопрос, - Только прикажи.
Прикажи… Обычный боярин сейчас махнул бы посохом, мол, вперед мои верные воины, и даже не парился бы. Но я-то так не могу! Плохой из меня, видимо, боярин, все норовлю сам делать, не умею делегировать полномочия.
- Идем, - сказал я, - Я с вами.
2
После небольшой битвы… да нет, не с оборотнями-террористами, с моими собственными людьми, ни за какие коврижки не желавшими отпускать меня одного в лес, всего с двумя людьми, в общем, после бескровной, но жаркой битвы я вышел победителем и теперь иду по лесу в полной темноте в гордом одиночестве. На самом деле – нет, конечно, вокруг меня бесшумными невидимыми тенями снуют два моих личных оборотня, одновременно показывая дорогу, отмеченную запахом капель крови, оставленных бегущей сестрицей Аленушкой. Вроде никого-никого – и тут впереди мелькает силуэт волка, и я понимаю, куда нужно свернуть дальше. Расскажи мне кто-нибудь, что, увидев волка в ночном лесу, я почувствую себя спокойнее – рассмеялся бы в лицо…
Петляла бегущая девчонка знатно, мы, по-моему, уже третий раз делаем крутой разворот… Легкий шорох, серая тень – и рядом со мной выпрямляется один из детей Эрлика:
- Впереди костер, - коротко сообщает он, - Два оборотня и один ребенок, связанный.
Пришли.
Я лезу за пистолетами, но оборотень коротко хлопает меня по плечу:
- Не надо, хан. Они молодые, неопытные, мы с ними сами справимся.
Я подхожу ближе, отодвигаю ветку… тьфу. Снимаю с лица облепившую меня паутину, и только тогда могу посмотреть, что там происходит.
Костерок, пляшущий языками пламени в выкопанной ямке – то-то его издалека и не видно вовсе… - сверток под деревом, видимо, братец Иванушка, два человека в темных кафтанах, то ли черных, то ли бурых, а может и синих, в полутьме не разобрать.
Оп! Вскочили на ноги – на полянку вышли мои ребята. Началось тихое общение. Не, никаких голливудских штампов, типа рычания, оскаливания клыков и тому подобной кинематографии. Не знал бы, что это оборотни – решил бы, что две пары обычных людей общаются.
Выстрел! Выстрел!
Что за…?!
Враждебные оборотни как стояли, скрестив руки, так и стоят, никакого оружия, а мои падают на землю.
Кто стре…?
Из-за спины меня резко бьют по голове, и мозг отключается, успев послать только одну мысль.
«Все-таки ловушка».
Глава 11
1
Щелк – и сознание возвращается. Даже странно, что настолько внезапно: вот я только что плавал в блаженном черном ничто, где нет ни мыслей, ни осознания, ни вот этих гадских голосов, которые буквально сверлят мне уши – и вот я уже понимаю, что сижу на зверски неудобном стуле, с прямой спинкой, упирающейся мне в позвоночник, руки привязаны к подлокотникам, ноги – к ножкам стула… кстати, если у него есть подлокотники, то, может, правильнее назвать его креслом…?
От некстати пошедших куда-то не туда мыслей меня отвлекают те самые мерзкие голоса, звучание которых меня раздражает, настолько они просто до идиотичности жизнерадостны:
- Очнулся? Как думаешь, очнулся?
- Нет, не очнулся.
- А я думаю, что очнулся.
- А я – что нет.
- Очнулся.
- Нет.
- Очнулся.
- Нет.
- Очнулся!
- Нет!
- Вот сам смотри!
И мне в бок бьет лезвие
