Золотое поле - Александр Науменко
Мимо нас прошла семья, измученный отец с красным, обгоревшим лицом тащил на плечах хнычущего ребёнка лет пяти, а рядом брела его жена, с безнадёжностью в глазах толкавшая перед собой детскую коляску, колёса которой вязли в пыли.
— Пап, ну когда мы уже придём? Жарко! — ныл мальчик.
— Скоро, сынок, скоро, — безжизненным голосом отвечал отец, хотя было видно, что он и сам в это не верит.
— Я пить хочу! — подключилась к нытью девочка в коляске.
— Вода кончилась, Машенька, — ответила мать, и в её голосе звучали мягкие нотки. — Потерпи. Там купим.
Я посмотрел на Олю. Она тоже провожала их взглядом. Мы никогда не говорили всерьёз о детях. Как-то не сложилось. Сначала учёба, потом ипотека, потом моя мастерская, которая требовала всех сил и денег. А сейчас, глядя на эту сцену, я впервые за долгое время почувствовал не жалость, а какое-то эгоистичное облегчение. Нам не нужно было делить нашу маленькую бутылку воды на четверых. Нам не нужно было отвечать на бесконечные «когда» и «почему». Мы были вдвоём, предоставленные сами себе в этом пекле.
— Хорошо, что мы вдвоём, — тихо сказала Оля, словно прочитав мои мысли.
— Ага, — кивнул я.
С другой стороны, признаться, мы задумывались о детях, конечно, но возраст… Если бы тогда, а сейчас уже… Нам и вдвоём не так уж и плохо.
Чем ближе мы подходили, тем громче становилась какофония звуков. Это была не только музыка. С разных сторон доносились крики, вой сирен. Видимо, скорая пыталась пробиться сквозь толпу, рёв моторов и какой-то низкочастотный гул, от которого вибрировала земля под ногами. Это был пульс гигантского, измученного жарой организма, в который мы добровольно шли, чтобы стать его частью.
Навстречу нам, против течения толпы, брёл парень. Он был босиком. Его джинсы были мокрыми до колен, а на лице блуждала потерянная улыбка. Он что-то бормотал себе под нос и смотрел куда-то сквозь людей.
— Где, где выход? — спросил он, остановившись прямо передо мной.
Его глаза были расширены, зрачки, как две чёрные точки.
— Обратно иди, откуда все идут, — ответил я, стараясь не звучать враждебно.
Он посмотрел на меня, но, казалось, не понял ни слова. Потом мотнул головой и побрёл дальше, расталкивая людей и натыкаясь на них.
— Наркоман какой-то, — прошептала Оля, прижимаясь ко мне.
— Таких тут, похоже, половина, — пробормотал я, обнимая её за плечи. — Держись рядом.
Я видел измождённые лица. Видел, как молодая пара ссорилась из-за последней капли в бутылке. Видел, как шатающийся парень в одних шортах упал на колени и его тут же стошнило. Атмосфера «добра и мира» пока что ощущалась слабо. Скорее, это было похоже на исход измученного жаждой племени через пустыню.
Наконец, впереди показались гигантские надувные арки входа. Над ними развевался огромный баннер: «Золотое Поле. Добро и мир». Спонсоры, всё те же «Кубань-Агро-Инвест», пивоварня «Станичное Золото» и, что показалось мне злой иронией, производитель бутилированной воды «Кавказская Роса».
У входа была давка. Несколько уставших охранников вяло проверяли сумки и махали ручными металлодетекторами. Мы протиснулись к одному из коридоров. Оля достала телефон и показала парню в форме QR-коды наших билетов. Пятнадцать тысяч за каждый. Я тогда ещё подумал, что за такие деньги сервис должен быть на высоте.
Сканер пикнул дважды. Нам на запястья нацепили бумажные браслеты. Мы шагнули за арку. И оказались в аду.
Первое, что ударило в меня, это не звук, а запах. Густая, удушливая смесь из пота сотен тысяч тел, прокисшего пива, пыли и чего-то гораздо худшего, тошнотворно-сладкого запаха нечистот. Оля инстинктивно вцепилась в мою руку. Её пальцы были холодными, несмотря на жару.
Пространство за входом представляло собой хаотичный рынок. Десятки палаток и лотков, над которыми висели выцветшие на солнце флаги. Здесь торговали всем, что могло понадобиться паломнику на рок-фестивале. Чёрные футболки с логотипами групп: воющий волк «Степных Волков», мистический узор «Вереска», яркая жар-птица одноимённой группы. Банданы с надписью «Золотое Поле», кепки, плетёные фенечки, дешёвые солнцезащитные очки. Всё было покрыто ровным слоем серой пыли.
Чуть поодаль расположились продуктовые точки. Из одной валил дым, и хриплый мужик орал: «Шашлык, горячий шашлык!». Рядом продавали пиво «Станичное Золото» и воду «Кавказская Роса». Я бросил взгляд на ценник и мысленно присвистнул. Крошечная бутылка воды 0,5 литра стоила триста рублей. В четыре, если не в пять раз дороже, чем в городе. И к этим лоткам тянулись самые длинные и самые злые очереди. Люди стояли, плотно прижавшись друг к другу. Лица их были мрачными и усталыми.
— Триста рублей? — выдохнула Оля мне в ухо. — Они что, с ума сошли? За воду?
— Бизнес, Оленька, ничего личного, — пробормотал я, крепче сжимая её руку. — Спрос рождает предложение. Особенно когда альтернатив нет.
— Купи, — попросила супруга.
— Так ты же брала с собой.
— Я выпила по пути.
— Ладно, пойду постою, — решительно сказал я. — Ты пока тут в теньке побудь. Хотя какой тут тенёк…
Я указал на узкую полоску тени от пивного ларька, где уже набилось с десяток человек. Ольга покорно кивнула. Её лицо блестело от пота, а рыжие волосы, обычно пышные, сейчас прилипли к вискам.
Я вклинился в очередь за водой. Это было отдельное испытание. Люди стояли плотно, дыша друг другу в затылок. Воздух был пропитан запахом пота, дешёвого парфюма и перегара. Никто не соблюдал дистанцию, все стремились протиснуться хоть на сантиметр вперёд.
— Куда лезешь? — рявкнул на меня здоровенный мужик в кожаной жилетке с нашивкой какого-то байкерского клуба.
— Я не лезу, меня толкают, — спокойно ответил я, хотя внутри всё сжалось.
— А ты не толкайся! — не унимался он.
К счастью, его отвлёк кто-то из его компании, и он потерял ко мне интерес. Очередь двигалась мучительно медленно. За прилавком стояли двое: потная, раздражённая женщина лет пятидесяти и молодой парень с абсолютно безразличным лицом. Он работал как автомат:
