Наёмник - Александр Науменко
Со стороны послышались шаркающие шаги. Наёмник, не разгибаясь, бросил взгляд из-под капота, где урчал переделанный дизельный двигатель, жрущий всё подряд, от солярки до самого гадкого биотоплива. К его машине подходил Кощей. И не один. Рядом с ним, подобравшись, шла девчонка.
Отвёртка выпрямился, вытер руки о промасленную тряпку. Взгляд скользнул по лицу купца, а затем уставился на спутницу. Он медленно поднял бровь, указывая на неё жестом.
— Это ещё кто такая?
— Она моя дочь, — поспешно ответил Кощей, положил руку ей на плечо. — И она едет с нами.
— Мы не договаривались, что будем тащить груз.
Голос Отвёртки был твёрдым. Он сплюнул в грязь.
— Не договаривались, — пожал округлыми плечами торговец. — Но девчонка — это моя забота.
— Значит, случись с ней что, мне её не выручать?
Кощей задумался. Его потное лицо исказила гримаса внутренней борьбы. Он вздохнул, будто выдавливая из себя воздух.
— Пятьдесят патронов ещё сверху за неё. Но только по прибытии на место.
— Идёт. Шестьдесят, и я буду её сопровождать даже тогда, когда ей захочется по нужде.
— Чёрт с тобой.
Наёмник пристально осмотрел девушку. Она была худощавой, почти хрупкой. Каштановые волосы, собранные в небрежный хвост, открывали испуганное, но миловидное лицо с большими зелёными глазами. Девчонка носила простую, поношенную, но чистую одежду. Тёмные штаны и свободную рубаху, под которой угадывалась детская худоба. Она выглядела как перепуганный зверёк, случайно попавший в логово хищника.
— А теперь, на заднее сиденье, оба, — бросил Отвёртка, откидывая массивную дверь водителя.
— Яна, дочка, давай сюда, — засуетился Кощей, подталкивая её к высокому порогу. — Я тебе помогу.
Отвёртка влез на своё место и ухватился за руль. Левая его рука была обычной, жилистой, в шрамах и наколках. Правая, от локтя, оказалась кибернетической. Грубая сборка из чёрного металла и спутанных проводов, с примитивным захватом вместо кисти. Она с лёгким шипением обхватила рычаг КПП.
— Сколько примерно займёт путь? — поинтересовался Кощей с заднего места, уже усаживая дочь рядом и обнимая её за плечи.
Яна с опаской смотрела на мерзопакостное лицо наёмника, на его какой-то шишковатый лысый череп и небритую, покрытую щетиной рожу. Он походил на тех бандитов, кого ей довелось видеть раньше.
— Думаю, к завтрашнему дню будем на месте, — ответил Отвёртка, заводя мотор.
«Буран» вздрогнул и заурчал глухим, но уверенным басом.
— Проедем через старые шоссе, потом свернём в сторону, мимо Чёрного Леса, бывшего заповедника. Если не встретим неприятности, управимся.
Он тронул с места, и бронированный внедорожник медленно выполз из своего гаража-норы. Они двинулись по узкому проходу между рядами лавок, к южным воротам, огромной створке из сваренных между собой стальных пластин.
Ворота медленно разъехались, пропуская их. По бокам, словно древние идолы, застыли два боевых робота, УРС-10 «Медведь». Их броня была покрыта ржавчиной и следами от пуль, оптические сенсоры давно потухли. Они стояли здесь не как защита, а как напоминание о былой мощи, которая уже никого не спасала.
На стенах над воротами люди с автоматами проводили их равнодушными взглядами. Для них это был просто ещё один отъезд. Один из многих. Кто вернётся, а кто нет, решат Проклятые земли.
«Буран» с надписью «НЕ МОЯ ВОЙНА» на боку выкатился за пределы Ржавца и плавно пошёл по разбитой дороге, оставляя за собой облако пыли.
Внедорожник ехал по старой, разбитой дороге, подпрыгивая на неровностях. Асфальт давно превратился в череду ям, трещин и наростов, поросших жёстким бурьяном. По обочинам, как кости древних чудовищ, ржавели остовы автомобилей. Их давно ободрали до голого металла, оставив лишь пустые глазницы фар и искореженные рамы. Иногда дорогу пересекала глубокая воронка, заросшая колючим репейником и полынью, немой след давнего удара.
Они проезжали мимо мест, где когда-то кипела жизнь. От целых населённых пунктов остались лишь призраки: прямоугольники фундаментов, поросшие мхом и крапивой, одинокие печные трубы, торчащие из земли как надгробия, да груды битого кирпича. Деревья, пробившиеся сквозь асфальт и бетон, стояли кривые и чахлые. Ветви их, обвитые какими-то лианами с ядовито-яркими цветами, тянулись к свинцовому небу. Всё было поглощено тихой, безразличной жизнью природы, медленно перемалывающей следы человеческой гордыни.
— Можно спросить? — нарушил молчание Кощей, нервно поглядывая на унылый пейзаж за окном.
— Валяй, — равнодушно ответил Отвёртка, одной рукой управляя рулём, а другой поднося к губам толстую, скрученную из жёлтой бумаги самокрутку.
Пахло от неё крепко и сладко. Дикой коноплёй, растущей в руинах.
— Что с твоей рукой?
Наёмник пыхнул, и его взгляд через зеркало заднего вида встретился с глазами Яны. Девчонка смотрела на его механическую конечность с нескрываемым любопытством, но, поймав его взгляд, тут же отвернулась к окну, сделав вид, что рассматривает пейзаж.
— Крысы, — коротко бросил Отвёртка.
— Что, крысы? — не понял купец.
— Крысы отгрызли, когда я провалялся пьяным в отстойнике. В метро, в Новосибирске. Там же мне поставили эту хрень.
Он пошевелил металлическими «пальцами», которые в пути сменил вместо своей жуткой клешни, издав лёгкий шипящий звук.
— Сейчас такого уже нет. Местные банды всё почистили, когда захватывали узлы. Так что, можно сказать, мне ещё повезло.
— Крысы?. — невольно вырвалось у Яны.
Она снова посмотрела на него, и в её зелёных глазах читалось не столько отвращение, сколько изумление и ужас.
— Ну дак, — криво усмехнулся Отвёртка.
Дурман потихоньку делал своё дело, размягчая его обычную угрюмость.
— Там же не простые грызуны, а чёртовы мутанты, размером с собаку. Повезло, что не сожрали всего. Приятели вытащили. Потом Скорп, один мой бывший дружбан, меня тащил на себе несколько километров, а я себе этот обрубок тряпкой перевязывал, чтоб не истечь кровью.
Яна поморщилась, и по её лицу пробежала судорога
