Лесовички. По следам Голубой цапли - Татьяна Смирнова
– Договорились, – сказал человек, – я сниму куртку и буду шуршать потише. А чипсы я всё равно уже доел. Обещаю, я больше не приманю к нам никаких волков.
К каким ещё нам?! Он что, совсем ничего не понимает?
– Ты никуда со мной не пойдёшь, – отрезала Тоша. – Прямо сейчас ты развернёшься и отправишься в своё человечье логово, а мне нужно поскорее добраться до Дальнего болота.
– Да ладно тебе! Вместе ведь всегда веселее. И у меня есть ещё пряники!
– Мне плевать на твои пряники! – Это было не совсем правдой, но Тоша прекрасно осознавала, что её путешествие было намного важнее всех сладостей в мире. – Мне нужно найти цаплю, и счастье, и папу, и ещё я потеряла доброе имя, а ты только мешаешь. Иди уже отсюда!
– Мне некуда идти, – неожиданно сказал человек.
– Ага, конечно! У тебя что, нет дома?
– Нет… То есть да. То есть… Я ушёл из дома. Теперь я живу здесь.
– Нет, не живёшь.
– Разве нет? Но ведь я здесь ночую, гуляю, завтракаю, пью чай…
– В лесу могут жить только звери, птицы и лесовички, – перебила его Тоша.
– Кто?
– Неважно! – Тоша вскочила с места, разозлившись, что выдала человеку самую страшную тайну. – Не хочу я с тобой никуда идти!
– Послушай, Кляква… – Человек потёр лоб, поймал слетевший на него с дерева листочек и долго задумчиво на него смотрел. – Ну ладно. Как скажешь. Я просто подумал, что ты классная и было бы здорово… Мне, если честно, немного страшно в лесу одному, а ты всё тут знаешь. Но я не буду больше тебя отвлекать. У тебя, кажется, и правда много важных дел. Ты сказала, тебе надо найти цаплю?
Тоша угрюмо кивнула. Отчего-то начали гореть щёки – наверное, это солнце всё-таки пробралось в Тень. Тоша только никак не могла разглядеть его за дымкой.
– Надеюсь, ты скоро её встретишь. – Человек поднялся на ноги. – Всё, с этого момента пусть каждый идёт своей дорогой. Только домой я не вернусь, даже не надейся.
Человек подхватил с земли свой мешок, собрал в него мешочки поменьше, вытащил три пряника и положил их на землю.
– Это тебе, – сказал он, – ты была отличной компанией, хоть и вредной.
Человек развернулся и пошёл на север. Тоша смотрела ему в спину. Та всё удалялась и удалялась. Отчего-то Тоше было неприятно, как будто она делает что-то неправильно. «Спорим, – подумала она, – что этот дурацкий человек понятия не имеет, в какую сторону направляется. Скоро он заблудится, и его съедят волки. Вот хорошо будет!»
– Эй, – окликнула она всё-таки. – Эй, кому говорят! Так и быть, ты можешь идти со мной. Только не путайся под ногами.
И напомнила сама себе: «Но это только потому, что я всё-таки собираюсь утопить тебя в болоте».
Глава девятая,
в которой у человека обнаруживаются спальник и тайна
Тоша медленно дышала носом, считала про себя шаги. Один, два, три, четыре, много. Многоодин, многодва, многотри. Оченьмногоодин, оченьмногодва… Она уже успела пожалеть о своей мягкосердечности. Человек, очевидно, был из тех, кто, если предложишь ему одну ягодку, потом заберётся с головой в корзинку. Стоило только Тоше один раз проявить слабину, как он уже решил, что может донимать её расспросами.
– Почему цапля? – говорил он, отправляя в рот коричневый брусочек. Это называется «шоколад». – Она что, какая-то особенная? Ты и в неё собралась кидать скорлупками?
Тоша вздыхала, раздражённо мотала головой, отказываясь от шоколада (после типсов она не очень-то доверяла человеческим лакомствам), отворачивалась, затыкала уши мхом. Через несколько мгновений, правда, она вынимала мох обратно с недовольным пыхтением: не слышать собственных шагов было непривычно и даже страшно.
– Зачем тебе её искать? – продолжал человек. – Вы подружки? Ты её потеряла? Ты что-то говорила про имя? Тебе не нравится «Кляква»? А при чём тут счастье?
Мама говорила, что, когда кто-то бесит так, что хочется его отлупить, лучше ударить подушку или разорвать на части сухой листочек. Иногда Тоша останавливалась, снимала с плеч носочек, сворачивала его в неровный комок и колотила по нему лапками. Человек смотрел на это удивлённо. Потом Тоша говорила: «Прости, носочек», расправляла его и снова надевала на плечи. Они шли дальше, но человек не унимался даже тогда.
– А откуда ты знаешь, куда идти? Мы скоро придём? Ты снова притворяешься, что не умеешь разговаривать?
Тоша мечтательно думала: «Сейчас, дойдём только до болота. Я крикну ему: „Смотри, цапля!“ – и он уставится в небо, как дурак. А я поставлю ему подножку. И поминай как звали».
Человек создавал шума столько, сколько не было даже от осиного гнезда. От двух осиных гнёзд. Он, кажется, мог говорить без остановки целый день и ни капельки не запыхаться. Как он только держался, когда шёл один? То есть когда он думал, что шёл один. Человек раздражал Тошу сильнее, чем зудящий над ухом комар: комара хотя бы можно было отпугнуть душистой черёмухой.
– А как ты поймёшь, что это та самая цапля? Они же все одинаковые. Или…
– А ну, хватит! – не выдержала наконец Тоша. – Ты вообще замолкаешь хоть иногда? Хоть на секундочку? Не собираюсь я тебе ничего рассказывать! Не твоего ума дело! И вообще, у меня от тебя голова трещит!
– Но цапля…
– Никаких цапель!
– Ты ведь сама сказала про цаплю. Я просто хочу понимать, что к чему.
– Замолчи. Ты привлекаешь хищников.
– Неправда. Я их, наоборот, отпугиваю. Видишь, ещё ни один за нами не увязался, с самой ночи.
– Когда ты говоришь при ходьбе, у тебя не получается идти быстро.
– Вообще-то я совсем не устал. Могу даже бежать, если надо.
– Ты меня раздражаешь! – выпалила Тоша. – Раз-дра-жа-ешь. Ясно тебе?
Она не ожидала, что почувствует такое облегчение, наконец произнеся это вслух. Если бы Тоша только знала, она бы высказала всё ещё несколько часов назад. Она ощущала удовлетворение, видя, как человек растерянно хлопает глазами. Нет, Тоше совсем не нравилось быть грубиянкой, но что ей оставалось делать? Человек был совершенно невыносимым. И потом, разве это Тошина вина, что он не понимает человеческого языка?
– Ясно, – сказал человек после небольшой паузы. – Только я всё-таки хотел бы узнать, поче…
– БЕСИШЬ! –
